Честно говоря, я до сих пор не понимала, на что моя названная мать рассчитывала и чем заключался ее грандиозный план. Со дня принятия в семью моего последнего мужа прошел уже месяц, но ситуация не менялась.
Тяжело вздохнув, я спрятала звуки за порывом ветерка, пошатнувшего свободные шторы, и опустила глаза.
Упрямый блондин всячески игнорировал моих мужей, решив, что с миссией телохранителя никто, кроме него, не справится лучше. Он всюду ходил за мной хвостом, объясняя отсутствие других дел пожизненным содержанием дома Караты Барс и важностью охранять меня от шипящего серпентария, ожидающего момента укусить побольнее.
И все бы ничего, ведь правда? Хочет охранять — пусть охраняет, тем более что мужья вроде как смирились и даже одобрили его озабоченность моей сохранностью. Но вот личные отношения у нас не складывались…
Неловкие взгляды с моей стороны, холодные и спокойные — с его. Ничего не значащие фразы несколько раз на дню и многозначительное молчание все оставшееся время. Незримое напряжение с каждым днем становилось все больше и больше, делая из нас совершенно незнакомых друг другу людей.
— А где Аметист? — как назло, вспомнила о нем Софи, перестав распинать себя.
— В доме. Сейчас выйдет. Две минуты тишины и обманчивого одиночества.
— А ты хотела бы избавиться от меня, госпожа?
Широко шагающий блондин, словно призрак, появился из распахнутой двери дома и за несколько секунд оказался за моей спиной, укутывая своим необыкновенным взглядом в колючее одеяло, заставившее поморщиться.
— Не хотела, но вот твое присутствие рядом со мной сократила бы.
— Естественно, — Ам пожал плечами. — Я же охраняю.
— От кого ты охраняешь меня в собственном дворе?
— От немереного количества булочек.
Подхватив двумя пальцами мою намазанную пряным маслом плюшку, нахал погрузил половину в рот и со вкусом откусил, демонстративно падая на соседний стул.
— Она была моей, — прошипела я.
— Держи, — оставшаяся половинка была насмешливо протянута мне, но я схватила ее, не планируя больше делиться. — И чего ты злишься? Давай намажу тебе другую.
— Я и сама могу, — прорычала я, теряя терпение.
— Можешь, да не хочешь.
Пожав плечами, хамоватый мужчина потянулся к корзинке со свежей сдобой и ножу у масленки. Мурлыкая что-то себе под нос, он быстро сделал новые бутерброды, укладывая их на мою тарелку.
— Я же сказала, что могу сама.
— Я слышал, — огрызнулся Аметист, и нам пришлось прервать наш ментальный бой взглядами, заметив чужое внимание.
— Мы, наверное, пойдем.