Вспомнив только о том, как безразлично Раэль отреагировал на пощечину, однозначно не первую и не последнюю, стало противно. Даже женщины признали его очень умелым, раз готовы были выплатить за него такие деньги, но вместо того чтобы любить столь ценный экземпляр, они бездушно над ним надругались, втаптывая в грязь.
Вывернув свои чувства в попытке стряхнуть с них липкое отвращение, сделала все наоборот, резко наклоняясь и обнимая своего мужа за шею. Уткнулась носом ему в затылок и, глубоко втянув сладкий аромат бергамота и чего-то свежего, замолчала.
Мне не хотелось участвовать в этом фарсе вместе с сошедшими с ума женщинами Кимтара. Мне претила мысль опуститься до их уровня и считать людей, что жили с тобой под одной крышей, заботились, любили, оберегали тебя, чем-то вроде мебели. Иногда дорогой, иногда нет, но совершенно точно не ценной.
Нет. Это не моя история.
Погладив мои запястья на своей груди, Лиам начал покачиваться, будто поймав фон моих печальных, но решительных мыслей. Прижимаясь к нему лицом, я вздохнула и закрыла глаза, позволяя успокаивать себя, как маленькую девочку, которой приснился страшный сон.
— Не боишься, — тихо, но не скрывая улыбки, сказал он, нарушив тишину.
Отрицательно мотнув головой, только крепче вжалась носом в мужские волосы, пытаясь спрятаться от всего этого хаоса, давно перешагнувшего рамки разумного.
— Обещаю, я буду беречь тебя, госпожа моя, — тихо и журчаще, словно ручей на зеленом море травы, таком же, как его глаза, говорил он. — За ласку, за трепет, за нежность. Я хотел бы обнять тебя.
— Как муж? — буркнула я.
— Как благодарный мужчина, — усмехнулся он. — Нет ничего ценнее твоих прикосновений. Теперь я понимаю, что испытывали братья.
Расслабив свой захват и растеряв всю храбрость, я обошла мужчину по кругу, замирая и неуверенно закусывая губы.
Лиам был умнее в тот момент: схватив с дивана подушку, он опустил ее на свои колени. Только вот мы оба понимали — это не чтобы я смогла удобно устроиться, а чтобы выстроить дистанцию, так сильно меня пугающую.
Не торопя, Лиам дождался, пока я приближусь, и протянул поднятые вверх ладони, приглашая. Непосредственная близость пугала; собрав волю в кулак, я присела на предложенное место на его бедрах и оказалась мягко прижатой к груди.
Кимтарец обнимал меня за плечи, стараясь сильно не сжимать и не касаться пальцами, и вновь покачивался, дав волю уткнуться носом в горячую грудь.
Как в домике. Тепло, уютно и спокойно.
В объятиях Лиама я чувствовала себя под полной защитой. Доверчиво прижавшись боком к телу мужчины, я услышала, как он улыбается.
— Твое доверие пробуждает во мне счастье, госпожа, — шептал он так умиротворенно, будто пользовался своим даром, сея в душе покой.