— Ты не хотела мне о нем говорить, — ткнув носом в желание не выносить это на семейный совет, сказал Кристиан. — Но о том, что он тебе интересен, врать уже поздно. Все слишком очевидно, Ия, и ты точно не должна переживать по этому поводу. Мы примем любое твое решение, даже если оно нам не по вкусу.
— Вы себя слышите? — рыкнула я. — Об этом я и говорю! Вы готовы ради меня на все, а мне не готовы позволять даже считаться с вашим мнением! Уважение, Кристиан, — именно оно делает семью семьей, но вы упрямо обесцениваете самих себя. Неужели вы не понимаете, что в первую очередь я прислушиваюсь к вам! Не к кому-то другому, а именно к вам. Вы правда думаете, что я настолько вас не ценю, что разотру ваши слова в пыли и пойду за новым мужем?
Повисшая тишина была накаленной, заряженной. Искры в воздухе чудились белыми мухами, но я не собиралась заканчивать.
— Даже если Раэль и войдет в этот дом, то только тогда, когда вы мне позволите. Запомните это.
— Думаю, это произойдет быстрее, чем ты думаешь, — сверкнув темнотой черных глаз, произнес Кристиан.
Пара часов в этом наряде дали возможность хоть немного привыкнуть и смириться с неизбежным.
Туман пошел искать мне туфли в тон, а Крис, оставив со мной в холле Лиама, отправился на кухню проверить список продуктов на завтра. Глядя на подвешенную к поясу брюнета примечательную штуку в виде металлической трубки, я не постеснялась спросить о ней.
— Это гаарды. Традиционное оружие.
Лиам сжал трубку в ладони и с обеих концов с громким хлопком выдвинулись два наконечника. Оба были куда длиннее самого гаарда, превращая его в подобие посоха или копья. С обратной стороны свисала тройная плеть с наконечниками из тонкого металла.
— Легкое, крепкое, смертоносное, — рассказывал Лиам, умело проворачивая его в руке. — Боевое с обеих сторон: острие для общих ударов, а трехвостка для ударов по пальцам и рукам противника, чтобы выбить оружие.
Заметив страх на моем лице, Лиам поспешил успокоить:
— Ия, не бойся, каждый из нас в идеале владеет гаардом. Когда у тебя нет жены, остается слишком много времени на тренировки. Даже если госпожи решат, что мы должны сразиться, мы сможем себя отстоять.
— С какими потерями, Лиам?.. Это никто не может предугадать.
— Ты всегда будешь так за нас переживать? — спросив, мужчина наклонился к моему лицу и лукаво, но довольно растянул губы в улыбке. — За меня никогда не переживали, оказывается, это приятно.
— Знать, что ваша жена трусиха?
— Нет, — он медленно моргнул, как огромный расслабленный кот. — Знать, что кому-то важен. Это придает сил, Ия.
Он взглянул на мои губы и сглотнул.
Быстро прижавшись к моим губам, кимтарец мягко коснулся их языком и чуть прикусил зубами, играясь.