Алиса шагает по коридору, каждый его шаг отзывается в сердце Владлена Громова. Он отвлекается от работы, взгляд устремляется к ней через левое плечо, где пухлая губа задергивается в искренней усмешке. Владлен почти не изменился за последние три года — такие же красивые мужественные черты лица и темная шерстистая причёска, словно изваяние вечности....
Дашка, мол, девочка тихая и спокойная, собирается поступать в музыкальное училище…
На тот момент я ещё не пришла в себя после болезненного разрыва с Громовым и почти безучастно относилась ко всему, что происходило. Но почему-то согласилась. На время. Дашка оказалась вообще не тихой девочкой: увлекающейся, забывчивой, в чём-то трогательной. Какой угодно, но только не тихой. Тихая и покладистая – стандартная формулировка для того, чтобы родственники разрешили пожить хотя бы на время.
Дашка меня чем-то зацепила.
Я махнула рукой. В следующем месяце ситуация повторилась. А потом я махнула рукой и не стала наседать на родственницу: мне уже было бы непривычно и тоскливо жить без этого урагана в миниатюре.
За травку она получила особенное внушение от меня. Угроза «выставлю за порог» подействовала. Больше Дашка не забивала «косячки» у меня в квартире, но покуривала. Это было понятно по сладкому, чуть удушливому запаху анаши, которым пропитывались её волосы и одежда.
В последнее время Дашка всё чаще начала пропадать не на день или два, но дольше, иногда не отвечая на звонки. Я не знаю, почему я чувствовала себя ответственной за всё, что творится с ней, ведь по сути она не была мне родной и я познакомилась с ней непосредственно перед тем, как она приехала ко мне «пожить на время». Но, так или иначе, за Дашку я переживала…
Не объявилась сегодня – появится через двое-трое суток, подумала я.
Я открыла сообщение и выронила телефон из пальцев, ослабевших в миг."
"С Дашкиного номера прислали фотографию. На ней была она: связанная, в одном нижнем белье. Косметика растеклась чёрными потёками: Дашка всегда густо красила ресницы и сильно подводила глаза.
