Алиса шагает по коридору, каждый его шаг отзывается в сердце Владлена Громова. Он отвлекается от работы, взгляд устремляется к ней через левое плечо, где пухлая губа задергивается в искренней усмешке. Владлен почти не изменился за последние три года — такие же красивые мужественные черты лица и темная шерстистая причёска, словно изваяние вечности....
Немного позже позвонила Людмила. Я вздохнула, но ответила на её звонок, скрепя сердце.
Посещать центр для жертв, пострадавших от домашнего насилия, мне не хотелось. У меня были на то свои причины…
Глава 32. Владлен
От посещения онкологического центра остался неприятный осадок. Не только потому что увидел Тамару больной и изнеможённой. Я уже свыкся с мыслью, что женщины, заменившей мне маму, не станет. Неприятно было видеть неприязнь Марины и Никиты к Алисе.
Заслужила, сука, да-а-а… Но вопреки всему я не могу спокойно стоять, опустив руки, не могу удержаться от того, чтобы кинуться на защиту.
– Владлен Егорович?
– Да, Самойлов, говори.
– Заняты?
– Если ты звонишь по тому вопросу, для тебя я свободен всегда. Просто сейчас в дороге.
– Куда подъехать?
Я назвал адрес клуба. Автоматически назвал тот самый клуб, в котором раньше был завсегдатаем. Самойлов уже отключился и перезванивать ему со словами «я передумал» было бы глупо.
Выматерившись, я зарулил к клубу и бросил автомобиль на стоянке. Меня пропустили без лишних вопросов. Я прошёлся мимо очереди длинноногих красоток, едва ли принимая их за живых. Если бы не Алиса, подцепил бы одну из них. Но чёрт… В моей жизни опять наступило солнечное затмение, в котором только Алиса единственный источник света.
Занял один из столиков, заказав выпивки. Олег Самойлов появился минут через десять.
– Извиняюсь за опоздание. Попал в пробку.
– Не извиняйся. Выпьешь? Или сразу заказать тебе сок?
– Спасибо.
– Как знаешь, Самойлов. Рассказывай, что нашёл…
Можно было подумать, что для разговоров на подобные темы клуб – не самое подходящее место. Но здесь никому не было дела до того, кто находится рядом. Все были увлечены собой или своими партнёрами. Даже громкая музыка не раздражала, а служила своеобразной завесой от посторонних ушей.
– Начну с того, что проверил родственные связи. По крайней мере, близкие можно откинуть в сторону.
Я был рад услышать это, хотел поверить всей душой, но всё ещё сомневался. И в то же время был рад даже такой моментальной передышке от душащей меня злобы.
