В темном лабиринте под уличным светом, мусорные мешки с незнакомцем напоминают скорее копилку преступника. В глазах охраны я видел страх и недоверие — они готовы в любой момент переключить свой внимательный фонарик на меня, как быстрое и беспощадное оружие.
Тело будто отказывалось повиноваться, а адреналин превратил жуткую картину происходящего в кадры замедленной съёмки."
"Я видел, как пули пробивали тела людей и впивались в следующих. Как они падали и оставались висеть на рваном железе, словно грязная ветошь. Парнишка лет десяти, не добежав до бреши, рухнул прямо у моих ног, глядя на меня безжизненным глазом. На месте второго осталась рваная дыра величиной с яблоко, внутри которой застыла чёрная, словно нефть, кровь.
— Колян, — вмиг севшим голосом прохрипел я, — где же ты, братишка?
Глаза щипало от пота и слёз, которые почему-то текли независимо от моего желания.
Урод пролез под трактором и вцепился в лодыжку мёртвой хваткой. От боли у меня даже в глазах потемнело. Зато я вновь почувствовал себя живым. Вернулся страх, но теперь он был самым обычным, человеческим, и он придал мне сил.
— Ах ты падла! — закричал я и принялся отбиваться от него прикладом.
Примерно после третьего удара что-то хрустнуло. Я освободился и смог отползти. Худощавый парнишка с перекошенным от ярости лицом дёрнулся следом, но солнечные лучи быстро загнали его обратно под трактор. Я всё ещё пребывал в какой-то прострации, не особо осознавая реальность, но своего соседа в изменённом всё же узнал.
— Саня, ты? — зачем-то спросил я.
— Убей его, — прозвучал за спиной чей-то спокойный голос.
Я обернулся и увидел Шавкада, позади которого прятался его сын, Рашид, и…
— Колян! — Я растянул губы в придурковатой улыбке. — Живой, братишка…
— Пристрели его, — более настойчиво повторил Шавкад.
— Кого? — переспросил я.
— Его, — указал на изменённого он. — Убей его.
— Зачем? — всё ещё продолжал противиться я.
— Затем, что ты должен. — В голосе узбека проскочили ледяные нотки. — Ну! Давай же! Давай, мать твою! Надави на спуск, щенок! Стреляй!
— Да пошёл ты в жопу, козёл! — заорал я ему прямо в лицо.
— Слабак, — криво ухмыльнулся узбек и, подняв обрез, выпустил заряд серебряной картечи прямо в лицо парнишки.
На этот раз я успел зажмуриться. А когда распахнул глаза, Шавкада с ребятами уже не было. Ангар опустел, и хаос прекратился. Лишь где-то в глубине из полумрака доносились тяжёлые стоны раненых.
Я не стал их проверять. Да и, говоря откровенно, мне было на них плевать — я снова потерял брата.
— Колян! — крикнул я, выскочив на улицу.
