В темном лабиринте под уличным светом, мусорные мешки с незнакомцем напоминают скорее копилку преступника. В глазах охраны я видел страх и недоверие — они готовы в любой момент переключить свой внимательный фонарик на меня, как быстрое и беспощадное оружие.
— Я там женщину убил, — признался я, но вопреки общепринятому мнению о смягчении чувства вины, легче мне не стало.
— Ну, она, вообще-то, тебя тоже убить собиралась.
— Это я и без тебя понимаю, — вздохнул я. — Дверь закрой.
Я дождался, когда Колян выполнит распоряжение, и врубил заднюю передачу. Выкатил со стоянки и свернул к центральной дороге.
То, как выглядел город, ввергло нас в молчаливое отчаяние. Всюду мусор, какие-то обрывки от коробок, витрины магазинов разбиты. По тротуарам летают брошенные за ненадобностью вещи.
— Жесть, — только и смог выдохнуть брат. — И что, теперь так будет постоянно?
— Нет, скоро всё станет куда как хуже, — пробормотал я.
Когда мы проезжали мимо центрального супермаркета, настроение упало ниже подвального плинтуса. Прямо у входа в магазин лежало несколько трупов.
Колян моментально заработал рукояткой, опуская окно, и как только щель оказалась достаточной, чтобы прошла голова, он высунулся наружу и вывернул желудок.
— Твою мать. — Он вернулся в салон, вытирая рот рукавом. — Это же полный абзац.
— Всё ещё хочешь в область? — с ухмылкой спросил я.
— Чё ты доколебался? — огрызнулся брат. — Я же тебе не предлагаю в город лезть! Доберёмся до военных, а там видно будет.
— Ничего мы там не увидим, — вздохнул я и добавил: — Кроме смерти.
— Да с чего ты это взял?
— С того, — кивнул назад я. — Они сейчас всех подряд вооружить готовы, лишь бы эту заразу побороть. Ракетами здесь воевать не получится. Это не зомби, которые толпятся на улицах. Наш враг умеет прятаться, а ночью его не победить. Ты сам говорил, что их обычные пули не берут.
— Думаешь, военные ещё не догадались, что выродки серебра боятся?
— Может, и догадались, но где ты сразу столько патронов возьмёшь, чтобы весь фронт перевооружить? А если это дерьмо по всей стране, или того хуже — во всём мире⁈ Вот ты вроде где-то умный, а сейчас полнейшую чушь несёшь.
— Это называется: «надежда».
— Говно это всё, — отмахнулся я. — Мы теперь сами по себе, понял? Остались только ты и я, больше никому нельзя верить.
— Э-э-э! — Размахивая руками, на дорогу выбежал человек и натурально бросился под колёса.
