В темном лабиринте под уличным светом, мусорные мешки с незнакомцем напоминают скорее копилку преступника. В глазах охраны я видел страх и недоверие — они готовы в любой момент переключить свой внимательный фонарик на меня, как быстрое и беспощадное оружие.
— Так, вас обоих касается. — Я пнул по ногам брата. — Ты слышишь там, нет?
— Ну чего тебе ещё? — Он выглянул из машины.
— Ссать или срать — вот в это ведро. — Я продемонстрировал оцинкованный инвентарь. — Поставлю вот здесь, в дальнем углу. Здесь оставлю фонарик, чтоб вы ночью башку себе не разбили. Лампу ночью не зажигать. Как поняли?
— Так точно, тащ генерал, — козырнул Заварзин.
Колян обошёлся молчаливым кивком.
— Ты таблетки выпил? — спросил его я.
— Угу, — ответил брат.
— Чувствуешь себя как?
— Пока обезбол работает — терпимо.
— Вылезай, тебя нужно нормально перевязать и всё обработать.
Колян послушно выбрался из машины и уселся на табурет. Я снял с его шеи грязное полотенце. Оно присохло к ране, и та сразу закровоточила, когда я её побеспокоил. Оторвав кусок чистой старой простыни, которые лежали в коробке в качестве ветоши, я смочил лоскут водой и принялся смывать засохшую кровь и грязь с раны.
— Ни хрена себе, — прокомментировал Заварзин. — Ты теперь из нас самый красивый.
— Иди в жопу, — огрызнулся брат и продемонстрировал участковому средний палец.
— Да я подбодрить хотел, — оскорбился Олег и снова развалился в кресле. — Шрам и вправду останется знатный, а они мужчину красят.
— Могу тебе такой же сделать, если хочешь.
— Да чё вы цепляетесь друг к другу, как дети малые? — буркнул я.
— Чтобы на тебя не срываться, — с ухмылкой ответил брат. — У тебя здесь зеркало есть?
— А ты слепой? — Я покосился на верстак, на котором стояло круглое зеркало, притом с эффектом увеличения на одной из сторон.
— Дай посмотреть.
— Ща.
Я поднялся и передал его брату. Тот долго рассматривал уродливый кривой порез на шее, а затем поморщился и тяжело вздохнул.
— Можно зашить, — предложил я. — Или суперклеем залепить, так шрам тоньше будет.
— Не, пусть останется, — покачал головой он. — Как напоминание, что никому нельзя доверять.
Закончив фразу, Колян выпучил глаза в сторону Заварзина, однозначно намекая, кого он имеет в виду. Я на это лишь поморщился и покрутил пальцами в воздухе, мол: может, и нельзя, но хрен с ним.
Аккуратно вскрыв пузырёк с зелёнкой, я принялся обрабатывать рану.
Колян зашипел.
— Подуть? — спросил я.
Заварзин ехидно хмыкнул, лёжа в кресле с закрытыми глазами.
— Не надо, — тут же отказался брат. — Потерплю.
— Мужик, — добавил Олег.
Но на сей раз брат предпочёл промолчать, хотя я видел, что его так и подрывало отпустить какую-нибудь колкость в ответ. Значит, и впрямь взрослеет.
