— А мне вот интересно, кто их внизу срезал, — пробухтел Соловей.
— Видимо, тот же, кто сюда гранату швырнул, — ответил Щебень.
— А почему тогда не с снизу начал?
— А как бы он тогда спустился? — резонно заметил я.
— Ну, тоже факт. Всё равно странно. Почему до конца не дошёл?
— Видимо, посчитал, что этого будет достаточно.
— А прикинь, если они сейчас ещё одну гранату нам кинут, — усмехнулся Соловей, будто это прекрасный повод для шутки.
— Закрой пасть! — резко осадил его Утиль. — Без тебя тошно.
Мы добрались до мешанины из гнутого металла, и я снова принялся осматривать то, что осталось висеть на стенах.
Затея была не то что опасной — самоубийственной, но других вариантов у нас всё равно нет. Мы собственноручно отрезали себе путь к отступлению, завалив тоннель. Единственное, что мы могли себе позволить без риска для здоровья, — это сдохнуть от голода.
— Подняться можно, но будет непросто, — произнёс я, рассматривая искорёженную лестницу, которая держалась на одном изогнутом уголке.
— Нам подходит, — согласился Утиль и первым полез наверх.
Лестница загуляла из стороны в сторону, но его вес выдержала. Следом отправился я, передав свет Соловью. Тот вскарабкался, удерживая его одной рукой и используя в качестве хвата за ступеньки подмышку. Как только его ладонь оказалась в зоне досягаемости, я забрал у него горелку. Щебню тоже повезло. Хлипкая лестница не отвалилась, позволив ему взобраться на следующий уровень.
Но на этом приключения не закончились. Площадка, на которой мы оказались, была повреждена, а следующая лестница находилась с противоположной стороны.
Это сделано специально, чтобы техники не сачковали, ведь таким образом им в любом случае придётся обойти всё оборудование. Да и с точки зрения обороны подобный подход очень даже логичен. Пока враг переберётся с одного конца на другой, его на раз-два выкосят очередями.
Но мы оказались в ловушке.
— Ну, ещё идеи будут? — посмотрел на меня Утиль.
— Можно попробовать оторвать эту лестницу и перекинуть её через пробой.
Длины вроде хватит."
"— Голова, — похвалил он и улёгся на площадку.
Раскачивали её по очереди. Уголок, за прочность которого мы переживали, отказывался ломаться. Нам только и оставалось, что трепать лестницу туда сюда в надежде, что металл утратит прочность на изгибе и рано или поздно сломается.
Вначале дело шло туго, но с каждой минутой железо становилась всё мягче, а свободный конец увеличил амплитуду, мерно постукивая о бетонную стену.
