Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Впрочем, хорошо, что палить с ходу не начали. А судя по стволам, торчавшим в бойницах, калибр у защитников очень серьёзный.
— Выходим, — скомандовал старик, и мы покинули транспорт.
— Кто такие? — раздался крик сверху.
— Старый! — коротко представился дед."
"— До рассвета не положено, — вернулся ответ.
— Да мне насрать, что у тебя там куда наложено, открывай! — рявкнул Старый.
Некоторое время ничего не происходило. Затем раздался сухой щелчок, и калитка, что располагалась в огромных створках, слегка вышла из притвора.
— По одному! — снова раздался крик.
— Давай, — подтолкнул меня в спину старик.
Я кивнул и потянул на себя тяжёлую створку. Поддаваться она не хотела, будто её что-то держало. Точно такие же механизмы устанавливали в банках, чтобы в случае ограбления преступники не смогли быстро покинуть помещение. Ну или наоборот, ворваться в него.
За дверью расположилась эдакая ниша с неизменными бойницами в арочном своде. И они не были пустыми. Путь во внутренний двор преграждала кованая металлическая решётка, за которой стояли двое охранников, направляя на меня оружие, будто того, что смотрело сверху, было недостаточно.
Как только калитка за спиной с тихим щелчком захлопнулась, под аркой вспыхнул голубоватый свет. Это в очередной раз показалось мне странным, ведь нас буквально секунду назад просветили ультрафиолетом у стены.
— Слева стойку видишь? — прозвучал вопрос из динамика, висящего под потолком.
Я молча кивнул.
— Возьми в руку то, что там лежит, и продемонстрируй на камеру.
— Какую ещё, на хрен, камеру? — пробормотал я.
Но когда подошёл к указанной стойке, все вопросы отпали сами собой. Металлическая тренога, которая раньше выполняла функции пепельницы. Сейчас в её неглубокой чаше лежал небольшая серебряная плюха, а из стены на всё это смотрела обыкновенная веб-камера. Я поднял плюху и, зажав её в руке, поднёс к глазку, демонстрируя, что вреда она мне не причиняет.
— Достаточно, — прозвучал голос. — Проходим.
Решётка, преграждающая путь, лязгнула и немного поднялась, высвобождая концы из специальных пазов в каменном основании.
Я остался у входа, наблюдая за тем, как остальные проходят процедуру идентификации на человека. И когда очередь дошла до Старого, в ней произошли некоторые изменения.
