Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
А я сидел, вжимаясь спиной в ледяную стену, и судорожно прикидывал шансы. Возвращаться в плен к уродам хотелось меньше всего. Уж лучше сдохнуть, чем снова очутиться в этом грёбаном бункере.
Что-то тяжёлое застучало по полу, привлекая моё внимание. И когда я увидел чёрный кругляш, который, подпрыгивая, катился в мою сторону, сердце вновь сжалось от страха. Бежать было поздно, и я, рухнув на пол, со всей силы лягнул гранату, что замерла у моих ног.
Чугунный шар под тупым углом отлетел в стену и скрылся в коридоре, а я сжался в калачик, едва успев прикрыть уши ладонями.
Я попытался подняться, но меня повело, словно алкаша, который перебрал палёного спирта. Ударившись о стену раненым плечом, я взвыл от боли и снова повалился на пол, оказавшись на прямой дистанции перед выходом из квартиры. Дробовик всё ещё находился у меня в руках, вот только поднять его я катастрофически не успевал.
Я выстрелил прямо от бедра. Расстояние было плёвым, всего каких-то три-четыре метра. С такого не промахнётся даже ребёнок. Снова затвор и ещё один выстрел, чтобы добить наверняка. Грохот тела я не услышал, а почувствовал по тому, как вздрогнул пол.
Закричав во всю глотку, я собрал волю в кулак и снова попытался подняться. Голова закружилась, но несколько шагов я сделать успел и со всего размаха полетел на пол в общую залу.
Полегчало. Круговорот стен и пляска мебели прекратились, и я наконец смог подняться.
Пошатываясь, я добрался до балконной двери и вывалился наружу. Под ногами захрустело битое стекло. Кто-то уже вынес окно в алюминиевой раздвижки, облегчая мне задачу. Я вывалился на улицу, будто мешок с дерьмом, и не смог удержать стон, вызванный болью падения.
От подъезда отделилась тень, и я вновь надавил на спуск, отправляя в полёт серебряную картечь. На сей раз я промазал, хотя до цели было всего ничего. Однако свою задачу выстрел исполнил, и силуэт нырнул обратно, под прикрытие кирпичных стен. А я поднялся, по крайней мере на сколько позволило здоровье, и рванул к углу дома.
