Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Всё это время я бормотал одну и ту же фразу: «Спасибо, мужики». И они мне даже отвечали. Жаль, я не мог разобрать ни слова, только какое-то несвязное бульканье. А затем мне в рот затолкали чёрное сердце.
Я не сразу понял, что это. Показалось что это сухарь или кость. Я даже попытался её сплюнуть, но мне быстро заткнули рот, вынуждая разжевать иссушенное до состояния деревяшки мясо. Только когда я размочил его слюной и во рту появилось знакомое жжение, я наконец понял, чем именно меня угостили. Жар быстро распространился по телу, рана на плече начала зудеть.
— Тихо, тихо! — выставив руки, попросил один из них. — Ты со своими.
— Вы кто?
— Добытчики мы, — буркнул второй. — Со смены возвращаемся. Это хорошо у нас водила глазастый, так бы проскочили и не заметили."
"— Ха-ха-ха, это точно, — поддержал его третий. — Я ещё думаю: какого хрена Палыч тормозит? А потом глядь — сугроб шевелится.
— С кремля, — буркнул я.
— Чёйт я тебя там не видел, — поморщился первый.
— Вчера ночью пришёл, — ответил я. — Точнее, привезли.
— Слыхал я, ага, — поддержал ещё один член бригады. — Говорят, его сразу к охотникам приткнули.
— Блатной, стало быть, — хмыкнул второй.
— Да вроде не особо, вон как потрепало, — внимательно посмотрел на меня третий. — Тебя где так вляпаться-то угораздило?
— Там, — неопределённо махнул рукой я.
— Днём? — откровенно удивился первый. — Вот дела пошли. Эдак нам скоро совсем кислород перекроют.
— Ублюдки, — в сердцах сплюнул четвёртый. — Чтоб их порвало всех.
— Подъезжаем! — донеслось из кабины.
Буханка замерла у ворот, и народ потянулся на выход. Все столпились у калитки, дожидаясь своей очереди на вход. Как я понял, на человечность их проверяли даже днём. И всем было плевать, что эта бригада ещё утром отправлялась на поиски добра из этой самой крепости.
— Давай, раненый, — подтолкнул меня в спину один из мужиков. — Тебе, по ходу, нужнее.
Я с благодарностью кивнул и вошёл в небольшую калитку. А дальше всё по старому сценарию: облучение ультрафиолетом, серебряная плюшка на ладони перед камерой и нырок под кованую решётку, которая тут же закрылась за моей спиной.
