Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Волны с шумом бились об острые края и убегали, с шелестом утягивая за собой мелкую гальку. И было здесь так спокойно, что я даже во сне решил, что обязательно посещу побережье. Чего бы мне это ни стоило. Я просто обязан увидеть всю эту красоту воочию, вдохнуть полной грудью солёный воздух. И вот так просто сидеть на берегу и смотреть вдаль, туда, где небо встречается с бесконечной водной гладью и порой невозможно понять, где конкретно проходит эта граница.
Что-то грохнуло, вырывая меня из этого волшебного места.
— Тарелку давай, — не терпящим возражений тоном произнёс он.
М-да, по ходу, я только задремать успел. Слов нет, как хочется вгрызться в его поганую, наглую, ухмыляющуюся рожу.
Но вместо этого я поднялся с топчана и просунул пустую тарелку под решёткой.
— А кости где? — удивлённо уставился на остатки от рыбы он.
— Сожрал, — честно ответил я.
— Я не шучу, где кости? Если ты что-то задумал…
— С чем? С рыбьими костями? — усмехнулся я.
— Смотри у меня, — пригрозил палкой он. — На вот, тебе велено передать.
Он протолкнул под решётку небольшой мешочек и развернулся к выходу.
— Слушай, а ты табачком не богат?
— А у тебя рожа не треснет?
— Тебе жалко, что ли?
Конвоир как-то тяжело вздохнул и вернулся к решётке, через которую протянул аж три самокрутки.
— А огоньку?
Мордоворот терпеливо чиркнул зажигалкой и дождался, когда я прикурю, а затем сунул её обратно в карман.
— А с этими мне потом что делать?
— Да мне насрать, — огрызнулся он. — Не положено.
— Ладно, всё равно спасибо, — поблагодарил я.
Хлопнула дверь, и в помещение ворвался небольшой клочок морозного воздуха. Кажется, снаружи снова похолодало. Но в камере было тепло, видимо, где-то здесь имелась печь. Возможно внизу, чтобы обогревать сразу всё помещение.
На столе у решётки стояла керосиновая лампа, которая с трудом рассеивала темноту. Но чтобы понять, что находится в мешочке, света хватало.
И это вызвало у меня кривую ухмылку. Данные предметы означали лишь одно: операция началась, и гостя следует ожидать в любую минуту.
Глава 9
Ошибка
На несколько секунд табак вскружил голову. Зато успокоил нервы и помог расслабиться. По-хорошему, надо бы избавиться от этой пагубной привычки, но не могу.
