Знаю я, что собой представляют такие вот «девственницы»!
— Поговорите с Авзурагом Габарашвили, он вам всё объяснит… — лепечет Эвелина.
— Ты с ним спишь?
— Фу… — морщит лицо она. — Я его приемная дочь!
— Тогда зачем мне с ним разговаривать? Я с тобой говорить хочу. Здесь и сейчас… Пойми, тебе очень повезло. Я ведь не просто кто-то там с улицы, я богатый человек, могу осуществить множество твоих желаний. Договоримся, обещаю быть щедрым, если ты позволишь мне…
С этими словами тяну руку к ее юбке, начинаю задирать.
— Вы не можете ничего со мной делать! — смеет она меня перебить, да еще и юбку одергивает освобожденной рукой.
— Если это способ выторговать для себя больше, так ты зря стараешься, Снегирёк, я в принципе человек нежадный. Получишь что хочешь, всего-то и надо раздвинуть ножки, ведь несложно, да?
— Поговорите с отцом! — настаивает она.
Стремится вырвать из моих пальцев вторую руку, но я не отпускаю.
— Твой отец приедет только завтра, — констатирую очевидный факт. — А до завтра мы с тобой успеем переспать раза три-четыре, не меньше!
Прижимаю маленькую нахалку к стене всем телом, наклоняюсь к ее лицу и без зазрения совести впиваюсь губами в ее рот.
Поцелуи чаще убеждают лучше всяких слов.
Она сладкая и мягкая, хоть и морщит свои губы. Мне приятно до умопомрачения, но было бы в сто раз лучше, пусти Эва в себя мой язык. Любая была бы рада такому моему вниманию, а эта сжала зубы, и всё тут.
— Ну же, детка, это просто поцелуй…
— Вы не можете меня целовать! Не имеете права! — шипит она коброй.
Эта игра уже начинает надоедать. Не силой же ее брать, право слово. Могу и так, конечно, но я цивилизованный человек, в конце-то концов. Никого насиловать мне не приходилось, сами давали всё, что пожелаю.
И эта даст.
Снова пытаюсь поцеловать Эву. Игра в недотрогу жутко меня завела, член стоит как на параде. Крепко прижимаю Снегирька к стене, тяну ее блузку вверх и в этот момент чувствую, как мне в шею впиваются девичьи ногти. Крепко так впиваются, абсолютно без жалости.
— Отпусти… — шипит она и пытается увернуться.
Я резко отдираю ее руку от своей шеи и ору на нее:
— Совсем двинулась?
Она сжимается, отшатывается от меня, словно я собираюсь ей врезать.
Тогда-то и понимаю — для нее это не игра. Своим напором я изрядно напугал Снегирька.
— Я не бью женщин, Эва! И не насилую их…
— Тогда отпустите…
Ну, это полный провал… Я секса хочу, а она тут рыдать собралась.
— Мы должны оставаться нетронутыми для наших будущих мужей… — всхлипывает она.
