По обе стороны от меня торчат ржавые железные штыри в человеческий рост, на них гнилые деревянные квадраты, изрешеченные пулями. Должно быть, именно на эти деревяшки крепятся листы с мишенями для тренировки в стрельбе.
Вдалеке виднеются ржавые бочки, а дальше что-то вроде дощатого сарая. Наблюдаю, как из него выходит тучная мужская фигура в темно-синем спортивном костюме.
— Ванштейн! — шиплю себе под нос, кое-как сажусь и сплевываю на траву горькую, вязкую слюну.
Пить хочется так, будто в моем организме разом закончились все запасы жидкости, и от этого чувствую себя еще паршивее.
Узнаю старого врага по круглой морде и абсолютно лысой голове. В Германии еще больше отожрался, вон какие бока свисают. Как же хочется разобраться с этой тушей! Я бы использовал его в качестве груши, как следует отрихтовал со всех сторон.
Генрих Ванштейн один, но я уверен, что у него есть подельники, иначе ни за что не справился бы с Семёном, да и меня сюда не притащил бы.
Давний недруг идет к железным бочкам неспешным, даже вальяжным шагом.
В руках сумка. Очень скоро вижу ее содержимое: два пистолета, запасные магазины, пакет жестяных банок. Звук заряжаемого пистолета отлично мне слышен, несмотря на то, что я нахожусь от жирдяя в добрых двадцати метрах.
Справившись с нехитрым механизмом, Ванштейн идет ко мне, в его руке пустая банка из-под колы.
— Привет, Лёвчик, давно не виделись! — Он говорит это радостно, почти так же радостно, как в годы, когда мы еще не были смертными врагами и его сын был еще жив.
— Чего тебе в Германии не сиделось? — чеканю я, хмуро его разглядывая. — Ты знаешь, если со мной что-то случится, отец тебя убьет!
— Он, конечно, может попытаться… потом. Но сначала я разберусь с тобой. Если надеешься на чью-то помощь, то зря! Твой цепной пес кормит червей, а больше тебе помочь некому… твое похищение прошло как по нотам.
Ведь он прав. Я сам видел тело Семёна, к тому же разругался с отцом, взял на работе отпуск, приказал привезти мне вещи, короче говоря, сделал всё, чтобы меня не искали в течение следующих семи дней.
Сам вырыл себе могилу.
Идиот! Какой же я идиот…"
"— Скоро и ты отправишься следом, но сначала послужишь мне службу… — вещает Генрих. — Я слышал, как ты любишь играть со своей обслугой… Я сыграю с тобой так же. Послужишь подставкой для мишеней. Как тебе вариант?
С этими словами он подходит совсем близко и пытается поставить жестяную банку на мою голову.
Скидываю ее, отвечаю холодно:
— Хрен тебе. Я не подставка.
