— Лежи!
Стягиваю с нее ночную рубашку, прокладываю дорожку из поцелуев от ее губ к шее, потом к груди, нежно глажу круглый животик. Затем спускаюсь ниже, прямиком к волшебному местечку, которое она скрывает между ног.
— Ты хочешь… так? — удивляется она.
Вздрагивает, когда я стягиваю с нее трусики.
— Ничего не бойся.
Она расслабляется, выгибается навстречу, легко стонет, когда я начинаю ласку, сначала трогаю ее пальцами, потом губами, нахожу языком ее клитор, втягиваю в рот, ласкаю.
Жена кончает ожидаемо быстро. Сладко охает… Это просто невероятно заводит.
«Там Веста…» — тут же себе напоминаю.
Собираюсь в душ, включу струю попрохладнее, и всё пройдет. Впереди у меня еще четыре месяца воздержания, пока Эва не родит, а потом еще парочка, пока не восстановится.
«Дети — это счастье!» — в который раз себе напоминаю.
— А ты? — спрашивает Эва, когда я спрыгиваю с кровати.
— А что я? Я под холодный душ…
— Можно, я тоже ротиком… — вдруг предлагает Эва.
Как только она это говорит, мой член буквально вздрагивает от напряжения.
— Ты тоже ложись… — просит жена.
Что я, дурак отказываться? В самом-то деле… Вот и дождался оральных ласк от своего Снегирька. Но после всего, что я с ней сделал, ей трудиться почти не нужно, я и без того изрядно перевозбужден. До обидного быстро прихожу к финалу…"
"Спешу в душ, а Эва остается еще подремать, она в последнее время жуткая соня.
Когда возвращаюсь, вижу в окно, что к дому подъезжает какая-то черная машина. Быстро одеваюсь, выхожу. Скоро понимаю: это отец.
Встречаю его у калитки.
— Пригласишь войти? — спрашивает он исподлобья.
— Отчего бы не пригласить… — Я указываю на вход. — Пойдем…
Отец важно проходит вперед. Я провожаю его в нашу идеально прибранную гостиную. Эва — настоящая хозяйка, моей жене под силу всё: и уборка и поварские изыски, она даже хлеб печёт.
Но, уж конечно, наш быт кажется отцу недостаточно хорошим.
— Ну? — зычным басом протягивает он. — Нажились в курятнике? Всё, молодежь, достаточно! Возвращайтесь в Псков, у меня особняк большой, всем места хватит…
«Курятник… он только что обозвал мой дом курятником!» — в этот момент мне хочется врезать собственному отцу.
Вместо этого сдержанно отвечаю:
— Спасибо, нам и здесь нормально…
Отец тут же выходит из себя.
