«Заладили со своим никак невозможно!»
Усилием воли заставляю себя оставаться на месте, с совершенно невозмутимым выражением лица начинаю торг:
— Я заплачу больше.
— Извините, я ее уже обещал… — разводит руками Авзураг.
— Я заплачу больше в два раза! — продолжаю с нажимом.
— Всего-то в два? — спрашивает Улдан. — Эва — бриллиант в нашей короне…
— Успокойся, брат! Я не собираюсь менять своего решения. Я же ее обещал… по-вашему, мое слово ничего не стоит? — возмущается Авзураг.
В этот момент в голову приходит мысль о том, что меня просто разводят на сумму больше.
Или же девчонку и правда не хотят отдавать, что значительно хуже. В любом случае я не собираюсь играть по их правилам."
"— Жених Эвы ждет, что она будет девственницей? — спрашиваю с ухмылкой.
Оба брата Габарашвили поворачиваются ко мне и буравят взглядом, ожидая, что еще скажу. И я их не разочаровываю:
— В таком случае вы только разочаруете ее жениха, ведь вчера я переспал с Эвой…
Любуюсь вытянутыми рожами братьев Габарашвили и продолжаю «признания»:
— И я вас уверяю, после контакта со мной она больше ни в каком месте не девственница.
Так что девчонку вам придется отдать мне!
Глава 9. Вера. Надежда. Реальность
Тогда же
Лев
— Девочки, выйдите! — рявкает на дочерей Авзураг.
Тех два раза просить не надо, тут же выскакивают из кабинета.
— Он врет! Эва бы не стала… — хмурит брови Улдан.
— Это я вру? — возмущаюсь, на мой взгляд, очень даже правдоподобно. Даже сам себе поверил бы.
— Эва бы не стала… — качает головой Авзураг. — Только не она!
— Я сейчас приведу девчонку… — чеканит его брат.
С этими словами он уходит, и я понимаю — моя карта бита. Сейчас эти двое спросят у Снегирька, была ли она со мной, и она скажет им правду. Конечно, скажет, ведь она их боится, иначе не писала бы ту записку.
Тем не менее я сохраняю невозмутимое выражение лица, откидываюсь на стул. Замечаю, как стискивает зубы Авзураг Габарашвили, как щурится, впившись взглядом в дверь. Даже внимания на меня больше не обращает. Похоже, я неслабо взбесил его своим «признанием».
Девчонку и правда приводят, причем слишком быстро — так быстро, будто она стояла где-то за углом. Скорее всего, так оно и было, ведь здесь решается ее судьба.
Я морщусь, заметив, как Улдан впивается пальцами ей в руку чуть выше локтя. Так племянницу никто не держит… обычную племянницу. Тут уже приходит мой черед стискивать зубы.
— Эва! — гремит ее приемный отец. — Этот человек утверждает, что ты с ним…
В этот момент Габарашвили запинается.
