В зале ресторана яркий свет люстр и плафонов сверкал среди гостей. За окном была ночь — миллионы звезд осыпали черное небо холодным сиянием, а рядом ритмично шумел океан. Женщина поднялась на балкон, устремив взгляд к волнистой дымке моря. Красота и безграничность ночи лишь усиливалась — где-то далеко горизонта мерцал свет от встречного судна, за кормой мелькали вспенившиеся турбуны волн....
Он ходит за мной по пятам, караулит меня возле дома. А сегодня он догнал меня в переулке за церковью Сен-Сюльпис, приставил к моей груди нож и сказал, что убьет меня, если я не отдам ему Кольцо Змея. К счастью, в это время возле нас остановился автомобиль, из него вышли какие-то люди, я сумел воспользоваться замешательством того человека и сбежал. Но в следующий раз мне так не повезет…
– А отчего ты не хочешь пойти в полицию?
– В полицию? – Поль горько усмехнулся. – Ты думаешь, что меня станут там слушать?
Думаешь, кто-нибудь поверит в мою историю? Особенно если я расскажу о звере…
– О звере? – удивленно переспросила я.
Дальше несколько страниц было вырвано.
Надежда разочарованно вздохнула:
– Вот как дошло до дела, так и ничего не сохранилось…
После утраченной части текст продолжался."
"«…столько событий. Кажется, эти дни вместили в себя целую жизнь. Главное – они вместили в себя смерть, смерть Поля. Не знаю, как я буду жить дальше. Но в любом случае – ничего не будет прежнего.
Последние дни мне было не до дневника – слишком много всего происходило, слишком мучительны были перемены в моей жизни. Но теперь у меня есть время, и я опишу события последних дней.
Начну по порядку.
После того как Поль рассказал мне о китайском браслете и о человеке, который преследует его, чтобы отнять этот браслет силой или хитростью, два дня прошли относительно спокойно. Я уже начала думать, что Поль если не выдумал всю эту историю, то по крайней мере преувеличил ее серьезность и опасность.
Однако на третий день…
Мы шли по бульвару Монпарнас с художником, новым знакомым Поля. Фамилия его Сутин, он родом откуда-то из Белоруссии. У него мастерская возле площади Данфер-Рошро, мы с Полем заходили в эту мастерскую. Его живопись поразила меня – сплошь окровавленные бычьи и свиные туши, но как выразительно написаны!
Зачем я стала писать о Сутине? Только из неосознанного желания оттянуть, отложить, отстранить от себя то, что произошло дальше.
