В зале ресторана яркий свет люстр и плафонов сверкал среди гостей. За окном была ночь — миллионы звезд осыпали черное небо холодным сиянием, а рядом ритмично шумел океан. Женщина поднялась на балкон, устремив взгляд к волнистой дымке моря. Красота и безграничность ночи лишь усиливалась — где-то далеко горизонта мерцал свет от встречного судна, за кормой мелькали вспенившиеся турбуны волн....
Об этом говорит и влажный блеск широко расставленных карих глаз, и свечение кожи, и то, как живо и жарко вьются под гребнем ее роскошные волосы…
Надо же, как ярко и мощно она смогла передать свою собственную женскую силу, свою природную одаренность… И такой яркий талант она угробила на портреты передовиков производства и делегатов всевозможных съездов!
Надежда еще раз осмотрела картину, мысленно сравнивая ее с теми портретами, которые видела в квартире у Нины.
Небо и земля!
Как тщательно, как выразительно и точно выписано лицо, как здорово передан живой блеск волос! А как хорошо изображена тонкая, полупрозрачная ткань сорочки! И черепаховый гребень, и узкий золотой браслет, небрежно брошенный на крышку столика…
Отчего-то этот браслет особенно привлек ее внимание.
– Прекрасный портрет! – проговорила Надежда вслух.
– Очень хороший портрет, – раздался рядом с ней незнакомый доброжелательный голос, – Слепневу сейчас редко вспоминают, а зря, очень хорошая художница…
Надежда обернулась и увидела старушку интеллигентного вида в зеленом пиджаке с логотипом галереи. Видимо, это была смотрительница зала.
– Хорошо, что Слепневу включили в эту выставку! – продолжала старушка. – Многим посетителям очень нравится. Один мужчина три раза приходил…
– Почему вы считаете, что он приходил именно из-за этой картины? – машинально возразила Надежда.
– Потому что так оно и есть! – воскликнула старушка. – Каждый раз он именно перед этой картиной останавливался и подолгу стоял, а последний раз даже сфотографировал. Я ему говорю: «Мужчина, у нас снимать не положено, а если вам для работы нужно – получите в дирекции разрешение…»
– А он что? – переспросила Надежда Николаевна, внезапно заинтересовавшись.
– А он ничего, спрятал аппарат и ушел!
– А как этот мужчина выглядел – такой долговязый, рыжий, с голубыми глазами?
Надежда знала: самый верный способ заставить свидетеля вспомнить и описать чью-то внешность – это дать ему совершенно неправильное описание.
Так оно и получилось.
– Ничего подобного! – возразила старушка. – Как раз небольшого роста, и волосы скорее темные.
