Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
Кто-то пытался к нам через нее подобраться…
— Но не смог…
— Поэтому ее и убрали…
— Не захотела она работать на чужого дядю…
— За что и поплатилась…
— Я должен знать, кто этот чужой дядя.
— Узнаем, обязательно узнаем. Всю столицу на уши поставим, но до гада доберемся.
— Это война… — вздохнул Никита.
Только что из одной передряги выбрался. Неужто снова кто-то точит на него ножи?
— Если так, то не сомневайся, удар сдержим и ответ дадим.
— Но лучше упредить противника.
— Хотелось бы… — кивнул Сапунов.
"— А вот костьми ложиться не надо. Ты мне живым нужен. Мне все живыми нужны… Жаль, Тамару не вернешь… Все вопросы обсудим завтра. Утро вечера мудреней. А пока распорядись усилить охрану отеля. И держи ушки на макушке…
Утром Никита был у Марты в больнице. Еще вчера вечером он приезжал к ней без охраны. А сегодня при нем четыре телохранителя. Двое в его машине. Двое в другой. Положение обязывает.
У Марты был сонный вид. Только-только проснулась. И снова тянет спать. Врач сказал — это последствия нервного потрясения.
Из больницы Никита отправился в отель. Там его ждал серьезный разговор с Сапуновым. Нужно было определиться, что им предпринять в связи с гибелью Тамары. Ведь смерть ее не случайна — никаких сомнений в этом нет. Скорее всего это начало войны с неведомым пока противником…
2— Значит, вы утверждаете, что этот голос принадлежал Никите Брату? — спросил невысокий кряжистый мужик с лицом землистого цвета.
Оперуполномоченный уголовного розыска. Фамилию Филя пропустил мимо ушей.
Он уже знал, что Тамара скончалась от огнестрельного ранения. Трагическую новость сообщил ему этот самый опер вчера поздно вечером. А сегодня он прибыл к нему домой снова. С допросом.
— Ну, не то чтобы утверждаю, — пожал плечами Филя. — Но вроде бы угрожал мне по телефону он. По крайней мере, я узнал его голос.
— Это точно? Вы не могли ошибиться?
— Да нет… Не мог…
— Вы предполагаете, что между ним и вашей подругой был роман?
— А что, запросто!
— И он мог убить ее из ревности?.. Из ревности к вам…
— Разве я вам такое говорил? — возмутился Филя.
— Не говорили… Но вы могли такое предположить. Хотя бы чисто теоретически…
— Не знаю… Вы милиция, вы преступника ищете, вы и предполагайте… А я ничего не знаю. Не знаю и знать не хочу.
