Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
— Начинаешь работать по Брату…
— В смысле…
— Для начала найди высокопрофессионального снайпера для разовой работы…
— Все, уже ищу… Комок испарился.
Никита Брат для Тимура как кость в горле. Поэтому пора заняться им вплотную.
Ерохе не повезло, зато у Тимура будет все на мази. Комок снайпера найдет. Тогда можно будет давать команду на ликвидацию Брата.
Это будет не месть. Это будет решение деловой проблемы.
А отомстит ему Тимур за свое поражение другим способом. Он переспит с его женой.
Он мог бы взять Марту силой.
* * *— У нас получилось, получилось! — торжествовала Олька.
— Юрас, видел бы ты, какими шарами пялились на меня тетки! — восторженно рассказывала Лерка.
— Очень понятливая, — кивнул Юрас. — Чересчур понятливая…
Он знал, о ком разговор. Госпожа Тимурова, мать Дианы, красивая женщина средних лет, эффектная и сексуальная. Он бы ей отдался… Но при одной мысли об этом бросало в дрожь. Перепихнуться с женой крутого мафиози… Это же все равно что сунуть голову под гильотину.
А госпожа Тимурова, похоже, глаз на него положила.
Только Юрас здесь ни при чем. Он и госпожа Тимурова — всего лишь компаньоны. У них общее дело — вывести на звездную орбиту Диану. Но общее дело и общая постель — это совсем не одно и то же…
— Нам дают деньги. Пока десять тысяч долларов… Дальше будет больше. Мать Дианы тоже вливается в наше дело…
— Еще чего!.. — нахмурилась Лерка.
— Я продюсер, она сопродюсер… Ее дело — бабками нас подогревать.
— Укоротим нос, — хмыкнула Лерка.
Юрас посмотрел на нее, как врач на безнадежно больного. Знала бы, что говорит… Да этой дамочке стоит словечко сказать кому надо, и от них всех мокрое пятно останется.
— Боюсь… — хотел продолжить он, но осекся.
— Чего ты боишься, Юрасик?.. — заинтригованно спросила Лерка.
— А ты у меня спроси, — с недоброй иронией усмехнулась Олька. — Наша мадам… Можно, я буду так ее называть?..
