Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
Злыми взглядами через прицелы «узи» его сверлят. Только дернись — с превеликим удовольствием свинцом нашпигуют. И плевать им, что три «лимона» накроются.
Никита и сейчас потянулся к ведру.
— Оставь, — поморщился Антоха. — Не до того…
— А что такое? — выходя из каморки, спросил он.
И покосился на Курдюка и Щербину. Оба при оружии, стволы грозно смотрят на него. Чуть что, и свидание с пулей обеспечено.
— Много будешь знать, скоро сдохнешь, гы-гы! — осклабился Антоха.
— Сдохнет он. Обязательно сдохнет, — послышался из кухни голос Осипа.
И сам он появился. Пистолет за пояс заткнут. Спичкой в гнилых зубах ковыряется.
— Не сейчас, так потом сдохнет, никуда не денется…
— Когда потом?
— А эго не наши проблемы. Наше дело — тебя бабе твоей сдать. В целости и сохранности.
— Значит, договорились?..
— Ну а ты как думал… Три «лимона» как с куста… Сейчас машина будет. Повезем тебя…
— А в сортир можно? Не могу, на клапан давит…
— Дома выдавишься…
— Ну будьте людьми, а? Три «лимона» ведь плачу…
— Ну раз так, тогда сходи, — смилостивился Осип.
Видно, с трех обещанных миллионов ему самому кое-что обламывается…
— Антоха, своди засранца…
— Засранец, гы-гы!.. Пошли, говнюк!..
Под улюлюканье Курдюка и Щербины Антоха поволок Никиту в сортир.
Огромная комната, кафельный ансамбль, пол с подогревом, мраморная ванна, унитаз. И окно — из непрозрачных стеклянных блоков выложено. И не зарешечено."
"У Никиты не было никакой возможности бежать. Антоха на руке, два ствола на него через открытую дверь смотрят.
Никита снял штаны, сел на унитаз. Антоха с ухмылкой пялился на него.
— Может, отвернешься, а? — недовольно поморщился Никита.
— Чо, не снесешься? — зашелся идиотским смехом конвоир.
И Курдюк с Щербиной захохотали. Смешно им, уродам.
— Не получается…
— Тогда натягивай штаны, пошли… Думаешь, в кайф смотреть, как ты жопу дрочишь…
Курдюк и Щербина не засмеялись. Не до смеха им вдруг стало. Осип их встревожил.
— Машины подъехали, — безмятежно сообщил он. И вдруг паника: — Не те лайбы!..
И тут же раздался грохот выстрелов. Стрелял Осип. Видимо, в ответ ударили из бесшумных автоматов.
