Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
— Еще жмур. Никита его сделал… Забор, дом… За оградой следы разрывов гранат.
— Никита через этот забор сиганул… Ему вдогонку гранаты швырнули… Отсюда вопрос…
— Сумел он уйти или нет?.. Думаешь, они его труп с собой забрали?..
— Очень может быть… А может, им дырка от бублика досталась. Ушел Никита… Снова вопрос…
— Где он сейчас?.. Вопрос, конечно, интересный…
— Если жив, отыщется… Меня Марта очень волнует. Уж больно красиво она горе свое рисует. Только рада она этому горю… Не нравится она мне. Очень не нравится…
— Мне тоже… Будто подменили женщину.
— То-то и оно…
Сразу после случая на Алтуфьевском шоссе в голову Светлова закралась одна смутная мысль. Сейчас она оформлялась в версию, которая требовала развития…
Они возвращались в город. Ехали в его «Ауди». Игорь собирался доставить Леву к управлению, где тот пересядет в свою «десятку». Он должен был отправиться к экспертам-криминалистам в ГУВД. А сам Игорь через одного своего знакомого хотел связаться с экспертами ГИБДД, обследовавшими место аварии, в которую когда-то угодила Марта.
— С Мартой мы разберемся, — говорил Светлов. — Выведем на чистую воду… Но сможем ли добраться до rex, кто стоит за ее спиной?..
— Очень серьезные люди… Знать бы, кто они.
— Шифруются они хорошо… Но мы ведь тоже не первый год замужем."
"— Надо будет докладную составить, — сказал Вершинин. — Все факты один к одному соберем, вывод нарисуем. И начальнику на стол. Пусть принимает решение об официальной разработке объекта…
— Да, ты прав. Только пару вопросов насчет Марты выясним…
— Марта — это понятно.
— Мужик он хоть и гниловатый, но понятливый. Сказал, что сможет… Только пока у него ничего не получается.
— Мало заплатили?
— Пять штук баксов отстегнули.
— Значит, мало…
— Да нет, все он сделает. Вот увидишь…
До Кольцевой автострады оставалось совсем ничего.
— Игорь, тошнит меня чего-то, — забеспокоился вдруг Лева.
Он стал белым как мел. В глазах тревога.
— Укачало? — останавливая машину, спросил Игорь.
— Не знаю…
Лева блевал долго. До полного опустошения желудка. Глаза красные, выпученные как у рака, сам весь зеленый. Пена на губах.
— Поехали, — усаживаясь на свое место, вымученно сказал он.
— Легче?
— Не знаю… Хреново мне, Игорь. Весь завтрак вывернул, потом желчь. И кровь…
— Кровь — это серьезно…
Светлов разгонял машину. Сто километров в час, сто двадцать… Но ему все мало. Торопиться надо.
