Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
Но у нас лифт… А вы никак хотите мне помочь?..
— Знаете, я бы всю жизнь только и делал, что помогал вам.
— Звучит очень романтично, — застенчиво улыбнулась она.
— Может, попробуем?..
Она задумалась. И после паузы кивнула.
— Давайте попробуем…
Никита с удовольствием внес свое тело в ее машину.
Всю дорогу он порол всякую лирическую чушь. И чувствовал себя полным идиотом. Но ему было все равно. Единственное, чего он сейчас боялся больше всего на свете, — это потерять Розу.
Он не помнил, как они подъехали к ее подъезду.
Все, что происходило с ним дальше, он помнил кусками, обрывками. И все в самых радужных красках.
Роза привела его в свою квартиру, усадила в гостиной, приготовила кофе. Они сидели на диване, пили ароматный напиток. Он говорил ей что-то красивое, романтичное. Она завороженно слушала его, на ее щеках играл румянец. В один прекрасный момент Никита вдруг понял, что он говорит стихами.
Время летело незаметно. Никита и опомниться не успел, как наступил вечер, а затем ночь. А он все продолжал сидеть на диване за чашкой кофе, который давным-давно остыл.
И есть ему хотелось. Только этого он будто и не замечал.
— Я, наверное, пойду…
Ему пришлось приложить значительное усилие, чтобы вырвать себя из этого счастливого сна наяву.
— Да, уже поздно…
И Роза, казалось, тоже опомнилась. Ее красивые глаза перестали светиться, подернулись печалью. Она не хотела, чтобы он уходил.
— Одиннадцать пятнадцать, — заметил Никита.
— Так поздно? — встрепенулась она.
И удивленно посмотрела на пустой столик.
— Никита, вы очень страшный человек…
— Почему?
— Вы кот Баюн, вот вы кто. Все, молчите! — Она поднялась, закрыла глаза и вытянула вперед руку, ладошкой закрылась от него.
— Что за вздор?
— Это не вздор… Уже скоро полночь, а мы с обеда во рту маковой росинки не держали…
Точно, с самого обеда. Это ж надо, больше четверти суток он у нее в гостях. И это время пролетело для него как один миг.
— Вы, Никита, остаетесь у меня. Я постелю вам в гостиной… Но это будет потом. А сейчас вы можете посмотреть телевизор.
