Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
— Не, не, ми ничего не видели…
— Никита, они ничего не скажут, — послышался за его спиной такой родной голос.
— А ну пошли отсюда! — рыкнул на кавказцев Никита.
Тех как ветром сдуло. Только вонь осталась.
Никита схватил труп на лестнице, мощным движением втянул его в квартиру. Закрыл за собой дверь. И только после этого обернулся к монахине…
— Марта!..
Да, это была она. Родное лицо, родные глаза. И слезы на этих глазах. И такая знакомая застенчивая улыбка.
— Никита…
— Милая, — он обнял ее, прижал к себе.
— Это проклятая квартира… Я не могу здесь находиться…
Да, она права. Эта квартира на самом деле проклята. Люба здесь погибла, Анка, теперь вот еще трое ублюдков. К ним присоединился четвертый труп… И самого его тут однажды чуть не пристрелили. Точно, не квартира, а какое-то проклятье.
— Я тоже…
Никита взял Марту за руку, осторожно вывел ее из квартиры. Вместе с ней постоял на лестничной площадке. Прислушался. Вроде тихо.
— Марта!..
— Никита!..
Глава шестая
Кубометр не мог поверить своим ушам.
Он сидел в «мерсе». За рулем Секс. Впереди справа Бубик. Машина стояла во дворе дома, в котором жил пес по имени Никита.
Совсем недавно в подъезде скрылись Таракан, Купец, Треск и Штепсель. С ними эта хренова монашка.
В кармане у Таракана «клоп». Кубометр мог, не выходя из машины, контролировать ситуацию.
Все произошло так неожиданно.
А потом из подъезда вылетели три хачика. Шары на лоб от ужаса лезут, у одного штаны обвисли — как будто обосрался. Бубик не растерялся — и к ним.
И услышал:
— Вай-вай!.. Всех-всех!.. Замочили!.."
"И больше ничего путного от них не добился. Хачики смели его в сторону, прыгнули в свою «шестерку» и слиняли.
А Кубометр уже слышал голоса.
Бляха! Этот козел снова обломал Кубометра. Положил четырех самых лучших пацанов.
— Нам идти? — спросил Бубик.
— Куда? — не сразу понял его Кубометр.
— Ну, Никиту этого добить…
— Вам, с Сексом?..
Вообще-то он мог бы послать их на расправу с Никитой. Но расправились бы с ними самими. А они у него последние пацаны. Больше никого нет. Только Штурм. Но он гад и предатель. И Тонька.
