Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
И это при том, что человек я не шибко верующий… И разговаривают они не по-людски… Этта, типа, в натуре, короче… И мат-перемат через слово…
— А почему поэты?
— А они как приходят, так и говорят. Мы по этим, которые мишени, постреляем. Мы по этому раз по сто пальнем… По этим, по этому… Поэты, одним словом…
Похоже, Митрич сел на своего любимого конька. Выставил братков-бандитов в забавном свете. Марта даже смеялась. А потом появились те самые братки.
Марта аж похолодела, когда в каморку к Митричу вломились два бугая с бритыми затылками и квадратными лицами.
— О-о, не понял, Митрич, в натуре, ты этта, чо, телку, типа, снял? — пробасил один.
И впился в Марту тяжелым оценивающим взглядом.
— А чо, не слабая киска, — похабно усмехнулся второй. И нагло у нее спросил: — За сотку со мной пойдешь?..
— Что? — не сразу поняла Марта."
"А когда до нее дошло, она чуть не закричала от боли и страха. Именно такие вот уроды изнасиловали ее. Она обхватила голову руками, ее затрясло.
— Эй, ты чо, в натуре, это, шифер, блин, набок съехал? — растерялся первый браток.
— А ну валите отсюда! — неожиданно рыкнул Митрич. — Совсем одурели! Нормальную девчонку с собой тянут… Я еще Генчику скажу…
— Да ладно, Митрич, замяли, — пошли на попятную братки. Видимо, испугались какого-то Генчика.
— И Любке скажу, — не унимался Митрич.
— Любке?.. Эта которая с Анкой?.
— Вот-вот…
— А она-то чо?
— Это Марта — родная сестра Любки. А ты ей сотку предлагаешь. Совсем оборзел, да?
— Любкина сестра, да… Не, нуты, Митрич, сразу бы сказал. А то молчишь, блин… Ты, Марта, этта, типа, извиняй…
— Все, исчезли…
— Да ладно, Митрич, нам бы это…
— Я сказал, исчезли! — гаркнул Митрич. Мордовороты испарились.
Только Марте не было от этого легче. Ее продолжало трясти. Страх по-прежнему сжимал ее душу ледяной рукой. Это хорошо, что Митрич сумел остепенить этих подонков.
Следующего раза она точно не переживет…
Митрич подсел к ней. Начал гладить по спине.
— Ты чего так испугалась? — спросил. — Неужто уже настрадалась от таких вот?.. Марта часто закивала.
— Да ты не обращай внимания… Они скоты. Натуральные скоты… Но у них есть пастух. Он тебя в обиду не даст. И Люба всегда заступится…
Вот здесь начиналось самое непонятное.
