Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
— А они что, Любу боятся? — Марта оторвала руки от лица и сквозь слезы посмотрела на Митрича.
— Ну, не боятся. Так, побаиваются… Не все, понятное дело. Но эти да, их Люба приструнить может…
— А почему?
— А ты не знаешь?
— Нет…
Митрич ответил не сразу. Долго о чем-то думал, как будто взвешивал все «за» и «против».
— Если тебе Люба ничего не говорила, то и я молчу, — наконец заключил он. — Ты давай вот водочки выпей. Успокоиться надо…
Митрич откупорил бутылку, налил полстакана, пододвинул Марте. Достал из холодильника вскрытую банку маринованных огурчиков, подцепил один, на вилке поднес ей.
— Выпей, закуси… Полегчает…
Марта выпила. Водка горькая, гадкая, слезу вышибает. Но зато от нее действительно полегчало…
Домой она приехала под вечер. У Митрича засиделась. Сначала ждала, когда «поэты» отстреляются. Потом просто сидела — руки у нее тряслись, стрелять она не могла. И только когда более-менее оправилась от встречи с братками, пошла на электричку.
Возле дома стояла новенькая «девятка» цвета мокрого асфальта.
— Нравится? — раздалось над ухом. Марта вздрогнула от неожиданности. Обернулась и увидела Любу. А рядом с ней Анку.
— Нравится, — кивнула Марта.
— Тогда садись, поехали… — Анка подошла к машине, ключом открыла дверцу.
— Это что, твоя?
— Наша, — сказала Люба. — Моя и Анки… Ну чего стоишь, поехали?
— А куда?
— Квартиру новую смотреть. В город перебираемся…
Через полчаса Марта рассматривала новую квартиру, которую сняли для себя Люба и Анка.
— Будешь с нами жить? — неожиданно спросила Анка.
— А разве нет? — удивленно посмотрела на нее Марта.
Как будто ей еще есть с кем жить.
— Это твое дело, — сказала Люба. — Хочешь, с нами живи, мы тебя не гоним…
А может, это намек? Мол, мы тебя кормим, поим, за квартиру платим. А ты вроде как ничего не делаешь…
Может, ей надо домой к родителям возвращаться? Все-таки в институт не поступила, а потому в Москве ей как бы нечего делать…
— Не гоним, — подтвердила Анка.
Марте отвели самую маленькую комнатку. Но при этом самую уютную. Люба легла в комнате напротив.
Ночью Марта захотела пить, отправилась на кухню. Дверь в гостиную была открыта. Она не удержалась и заглянула в комнату. Никого.
