Автор
В уютной атмосфере приготовленного кабинета, где обычно царит строгость, я ненадолго расслабилась, прислушиваясь к собственным шагам. Однако моя бдительность не позволяла мне полностью отвлечься, и я продолжала поглядывать на своих учеников, готовясь к очередному взмыванию возвращения....
С ними можно найти общий язык. А вот с их родителями… И уж тем более, с начальством…
Я к моменту появления на пороге участкового уже успела немного прийти в себя и даже, встав на табуреточку, как раз неумело пыталась приколотить обратно практически отвалившийся из-за внезапного нападения карниз над входной дверью.
Пару раз попала себе по пальцу, потому что раньше ничем подобным не занималась, у меня же муж был… Есть! Есть муж!
Сева делал многое по дому сам. Конечно, починить сантехнику или розетку не мог, да и опасно таким самому заниматься, для этого есть специальные службы, но вот что-то приколотить, что-то куда-то переставить, повесить полку, шторы и сделать другие, сугубо мужские дела по дому мог запросто.
Я даже не знала раньше, с какой стороны к молотку подходить.
Теперь узнала.
За этой работой меня и застал участковый.
Вместо внезапного звонка, деликатно постучал в дверь, и наверно, лишь благодаря этой деликатности я не свалиалсь с табуреточки от испуга.
Аккуратно выглянула в глазок и, выдохнув облегченно, открыла дверь, пригласила гостя пройти сразу на кухню.
И вот теперь, после краткого рассказа о нападении и претензиях неизвестного пугающего человека, я стояла и смотрела на участкового. Смотрела, не слушая даже, что он говорил, потому что после первых круглых фраз поняла, чем дело закончится, так какой смысл слушать?
Вместо этого я думала о том, что есть ведь женщины, которые совсем одни. Всегда. Вообще всегда. Как они справляются? Кто им помогает? Кто делает необременительную мужскую работу по дому, кто защищает от агрессивного внешнего мира?
Как они это все вывозят? А если еще и дети имеются?
Я вот не вывозила, и отчетливо понимала это.
Мои родители, за всю свою жизнь ни разу не выехавшие из нашего далекого северного поселка, после школы отправили меня в свободное плавание, в этот небольшой городок в средней полосе России, и, кажется, выдохнули с облегчением. Я была у них единственным ребенком, и судьбы моих сверстников, остающихся после школы в поселке, чтоб постепенно спиваться и сходить с ума, они своей дочери не желали.
"Я не забывала их, конечно, приезжала в гости, правда, без Севы, он однажды съездил со мной, как раз после свадьбы, познакомиться с новыми родственниками, впечатлился видом убогого северного поселка, окруженного с трех сторон вышками тюрем, а с четвертой – чахлым лесом и рекой перед ним, и как-то больше мужа не тянуло на мою историческую родину.
