КАМИЛЛА хватается за перила, чувствуя себя на грани упругости льда. В животе вздрагивает маленький ребенок, и кажется, что вот-вот все сдвинется с мертвой точки. Она вспоминает забывчивость и растерянность - как можно быть такая невнимательной? Отсюда она переправляется через весь город к свекрови за зарядом телефона, не заметив даже ключей от дома....
И чего так испугалась? Может она меня с Савелием перепутала? Бабка же меня именем брата назвала, явно не зная, что я не Савелий, а его брат близнец. А эта толком на меня не посмотрела, сразу падать начала.
Что нужно делать, чтобы человека в чувства привести? По щекам похлопать? Водой брызнуть? Чёрт! Или её в больницу надо? Вот нужен мне весь этот геморрой!
– Ммм, – улавливает слух тихий стон девушки.
Смотрю на бледное лицо родственницы, наблюдаю, как медленно открываются её затуманенные глаза, как вспыхивает в них осознание, испуг, который меняется на узнаваемость моей персоны.
Бабка – соседка прыгает вокруг, поторапливает меня заносить «жену» в квартиру. Делать нечего, придётся снова помочь Камилле. Спасибо бабке, хоть имя её вспомнил.
– Не надо, я сама, – лепечет жена брата, когда подхватываю её на руки.
– Молчи лучше, – раздражение в голосе не скрыть, да и делать этого не собираюсь.
– Камилла? Деточка? А мебель-то где? – летит вопрос юркой бабки, что открыла дверь квартиры и вперёд нас оказалась внутри.
– Нету, выбросили, – слёзным голосом отвечает ноша на моих руках, когда мы переступила порог жилья.
– Савелий, – с возмущением обращается ко мне соседка родственницы, называя именем брата.
Быстрым взглядом обвожу пустую прихожую и часть видимой глазу квартиры."
"Не удивлюсь если всю, имеющуюся когда-то мебель этой квартиры, распродал братец, а жёнушке наплёл, что выбросил. Кажется, моя зубная эмаль от того, как сильно сжаты зубы, сотрётся до нервов, которые в последние дни и так натянуты, что струны гитары.
– Вы зачем на ночь глядя приехали сюда?
– Забрать, кое-что, спасибо вам за ключи, но дальше мы сами, – пора распрощаться с любопытной бабулей.
– Ты уж береги её, корми получше, – после секундной тишины, обращается вновь ко мне, и оказывается понятливой, быстро покидает чужой дом
Чем дальше углубляюсь в голые стены квартиры с женой Савелия на руках, тем больше убеждаюсь в отсутствие мозгов в её голове.
– Отпустите меня, – дёргается в руках.
– Ты где здесь спать собралась? На голом полу?
– Какая вам разница? Отпустите меня, – не отвечает на вопрос, как я и думал, не ответит.
– Нет, здесь невозможно жить, – говорю больше себе, чем Камилле.
А имя у неё красивое, как и мордашка, вот только ума нет, в этом я убеждаюсь раз за разом, за короткий промежуток времени, что пришлось находиться рядом с ней.
