Фигура в алом трико на фоне мрачной погоды становится воплощением противоречивой силы и несогласия с унылым будним днем. Воздух вокруг наполнен напряжением, словно готовясь к чему-то большему и важнее. Федор на мгновение теряет равновесие, подтверждая мысли о ближайшей перспективе — ответе, который он не в силах отложить....
Иные посетители выступали: больной подросток оскорбляет, мол, глаз, и вообще — с какой стати детей приводить в питейное заведение? Но владелец бара сам после аварии без руки, поэтому за инвалидов горой. Константину-старшему выдал максимальную скидочную карту, а специально для Кости-младшего держал бумагу, акварельные краски, карандаши.
Беда с сыном и горе отца потрясли хозяина и сотрудников."
"В любом другом заведении давно бы настолько пьяного выставили за дверь, но тут — опекали. Заставляли закусывать, отпаивали горячим чаем.
А когда открыл глаза — за окном уже зачернел вечер.
«Косте холодно сейчас в морге», — мелькнула мысль.
Выпить. Срочно выпить.
И тут услышал:
— Это ведь Саймон его погубил.
Поднял глаза. За его столиком сидит незнакомый тип.
Константин-старший прошептал — говорить громко губы не слушались:
— Дик тут при чем?
Ричарда Саймона, учителя Костика по ИЗО, он уважал. Да, американец не хватал звезд с неба, но педагог и должен быть ремесленником. Немного занудой. Кто сам талантливый художник, с больными детишками возиться не будет.
А неведомый сосед пожимает плечами:
— Так мог бы детей из-под огня увести. Или хотя бы собой закрыть. А он сбежал, словно заяц.
— Н-никуда н-не сбежал, — возразил Константин.
— Не снайпера, а подростка, — хмыкнул собеседник. — И у тех, кто защитить пытается, пули в груди. А этому оба раза в спину попали. Когда тикал.
— Не в с-спину. В п-плечо.
— Ты больше телевизор смотри! И пропаганде верь. Специально все делают — чтобы скандала не было. Американец, с инвалидами работал, поэтому его и покрывают. А на самом деле — он тут гораздо глубже замешан.
— Как? — опешил Константин-старший.
— Давно бы мог сам все узнать.
— Да с чего он-то убийца?!
— Да с того. — Мужчина понизил голос. — Роберт твой тому парню, который стрелял, за десять минут до урока звонил. И детей специально посадил на открытом месте — прямо на линии огня.
— Зачем?
— Затем, что ненавидят нас американцы. И чистенькими выходить умеют.
