В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
Я ее хочу!
— И я! — завопил еще один. — Она такая чистенькая…
— И свеженькая!..
Но дальше криков дело не шло. Бомжи просто перечисляли достоинства Лельки. Никита их понимал. Все их бабы и мизинца Лелькиного не стоили. Только облизывались бы они потише…
— Мы одна семья! — развивал тему гнусавый. — Мы одна община…
— А эту киску мы еще не принимали к себе, — напомнил кто-то.
— То-то же! — С умным видом гнусавый поднял кверху указательный палец. — Она не наша. Но мы должны ее принять… А как мы принимаем баб в свою общину?
— Как? Как? — протарахтел самый крепкий бомж.
Против его первенства никто не возражал. А самые умные поспешили занять очередь.
— Я второй! — вякнул кто-то.
— Я третий! — спохватился гнусавый.
На этом очередь закончилась. Ее оборвал Валера. Не выдержали нервы у парня. И неудивительно. Никита тоже был уже на пределе. И Валера не намного его опередил.
Валера вскочил на ноги, перелетел через проход между полатями. Подскочил к самому крепкому бомжу.
Гнусавый замахнулся на Валеру. Но уже Никита был рядом с ним. Он не стал его бить. А просто отпустил. С верхнего яруса на земляной пол. Головой вниз.
Кто-то сзади схватил его за свитер. Пришлось пустить в ход локоть. Бедолага взвыл от боли и свалился в проход вслед за гнусавым.
Никита успокоился. А Валера продолжал буйствовать. Он поскидывал с верхнего яруса всех перепуганных бомжей.
— Уроды! — орал он. — На кого лапу свою поганую подняли?.
И так далее в том же духе. Он бушевал до тех пор, пока не загнал в один угол всю бомжацкую братию.
Нельзя сказать, что Никита одобрял его буйство. Но в то же время не бросал товарища, был рядом с ним. А вместе они большая сила. Бомжи давно признали их превосходство. Только Валера продолжал кошмарить их.
— Мля, коты облезлые! Помойку здесь устроили!.. И вдруг он утих. Будто излишек пара из него вышел.
— Не, ну чо вы, мужики, борзеете? — почти миролюбиво спросил он.
— Да мы думали, мы одна община, — вякнул кто-то.
— Одна община?.. — снова стал закипать Валера. — Это вы, бляха, община. А мы не с вами. Запомните это! Мы над вами. Над вами, поняли?.. И пусть хоть одна падла пойдет против нашей воли! Урою, мля! Гадом буду, урою…
Он повернулся к бомжам спиной.
