В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
— Вы не должны бояться крови, — сказал седой, снова обращаясь к парням. — Вы должны уметь убивать. Это очень просто…
Гарик зажмурил глаза. Сейчас он мог надеяться только на чудо. Но чуда не произошло. Острый нож полоснул его по горлу…
Умирая, он снова слышал голос седого:
— Можно сделать «колумбийский галстук». Это делается так…
Больше Гарик ничего не слышал. И не чувствовал, как седой вытаскивает наружу его язык через дыру в горле…
Глава третья
Каменистый грунт с трудом отступал вглубь под ударами кирки. Чем глубже, тем сильней требовалось бить.
Вымотался Гиря, на ногах еле стоит. А в голове бум-бум — будто не он сам, а кто-то другой киркой долбит. Да не по земле, а по его башке…
От внешнего ограждения лагеря до речки совсем ничего — метров двести. И нужно прорыть траншею, чтобы уложить канализационную трубу. Этим занимается дюжина зэков, Гиря в их числе. Не повезло ему. На промзоне хоть дурака повалять можно.
Работы за территорией зоны. Бригаду их конвоиры пасут. Три «срочника» с автоматами и прапорщик Лось. Вообще-то ему больше фамилия Козел подходит. В натуре, козел. Забодал всех тут. Не нравится ему зэков пасти. Потому и хочет работу раньше срока завершить. И дает волю рукам. Вернее, ногам. Ходит по краю траншеи, гад, да смотрит, не остановился ли кто. И если вдруг передых у кого, бац ногой по голове. И снова пошла работа…"
"Гиря по голове получать не любит. Потому и пашет как проклятый.
И Рыжик вкалывает. Рыжик — он блатной. Пятнадцатилетний срок за убийство тянет. Вор, «отрицалово». А гляди ж ты, за лопату взялся. И еще трое блатных с ним. Тоже пашут, как папы Карло.
Блатные недавно на траншее появились. Когда она уже почти до речки дотянулась. Видно, начальство по достоинству оценило рвение прапорщика Лося. И сунуло Рыжика и его кентов под его тяжелый сапог. И работают ведь «синие». Поскуливают, но работают…
Ничего, совсем немного осталось.
— Все, больше не могу! — заорал вдруг Рыжик.
И остановился. Вместе с ним остановились и другие. Дурной пример заразителен.
На своем участке Гиря не успел уйти глубоко. По колено пока только в земле. А Рыжик вчерашнее доделывал. Потому ушел вниз. Одна голова из ямы торчала. Мишень для прапорщика.
— Ах ты, тварь! — заорал на него Лось.
И рванулся в его сторону. Конвоиры осклабились.
