В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
Но Гиря обрадовался, когда настала пора делать ноги.
Сегодня к ним Остап пришел, «ксивы» принес, одежду и деньги. Гиря слышал, как они с Рыжиком разговаривают, из-за двери голоса их до него доносились.
— Пять «ксив», — сказал Остап. — Как ты просил… Все конкретно. Комар носу не подточит…
— Уж вижу, все у тебя, братан, на мази… Бабки я тебе потом передам.
— Да уж, не заржавей…
— Все будет ничтяк…
А под вечер Рыжик велел всем собираться. И шмотки швырнул. Гире «слаксы» зеленые достались. В таких штанах сейчас редко кто ходит — из моды они вроде как вышли.
Из дому они вышли ночью. Все семеро. С вещами, деньгами, билетами на поезд аж до самой Москвы.
Но до станции они не дошли.
— Стоп! — остановил их Рыжик. — На поезд нам нельзя. Это через Пермь ехать. Опасно. Тем более со «стволами»…
А возможно, он и Остапа опасался. Возьмет да и сдаст их ментам. А сам как бы в стороне окажется. Но об этих своих опасениях Рыжик ни слова.
— Ты, Чифирь, спец по тачкам, — то ли спрашивая, то ли утверждая сказал он.
— Тачку смыть надо? — спросил тот. — Не проблема…
Минут десять-пятнадцать понадобилось им, чтобы выйти на приличную «Волгу», которую хозяин на время бросил у ворот своего дома. Чифирь взял в подручные Батона. Не прошло и пяти минут, как все погрузились в салон машины. Чифирь за рулем, Рыжик занял переднее кресло, остальные умостились сзади.
«Волга» благополучно выехала из города.
Дорога шла через лес.
— Тормози! — в какой-то момент велел Рыжик. Чифирь послушно остановил машину.
— Ты!
Рыжик обернулся назад и показал пальцем на Гирю. Тот аж вздрогнул.
— Давай за мной!
Он первый вышел из машины. Гиря вылез за ним.
— Тяни «бациллу». — Рыжик протянул ему пачку сигарет.
Трясущимися руками Гиря вытащил сигарету. Закурил.
— Не тесно сзади впятером? — спросил Рыжик.
— Тесно, — кивнул Гиря.
Было темно. Поэтому Рыжик не видел, как побледнел Гиря. Только он и без того почуял его страх.
— Да не мохай ты, — усмехнулся он.
