В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
Но сам изолятор он покинул не скоро. Кое с кем встретился, кое с кем решил ряд насущных вопросов.
Глава шестая
В Кунгуре Рыжика не то чтобы ждали, не то чтобы обрадовались его появлению. Но место для ночлега дали, накормили, напоили. Даже бабу подвели — местную блядь Соньку Одуванчик. Рыжик долго смеялся, когда узнал, откуда у нее такая кликуха. Только дунь, и одежка слетает с нее, как пух с одуванчика. Гиря тогда добавил, что имя ее от слова «сон». Потому что спит со всеми. Ему самому было смешно. Только никто почему-то не засмеялся.
На «малине» в Кунгуре они жили ровно четыре дня. Местные воры уже знали, как они ушли в бега. Один даже, «жулик» старой закалки, посетовал, что не надо было столько трупов за собой оставлять. Типа, «красноперые» вроде и не люди, но ведь можно было и без мочилова уйти"
"Да, трупов они наделали достаточно. Прапорщик и три солдата. Плюс к ним два новых «жмура».
Они уже к городу подъезжали. Гренка Оксану харил. По второму кругу. И когда кончал, горло ей аккуратно так пережал.
А водилу Батон сделал. К Оксане покойной его подвел. Смотри, говорит. Водила в ужасе. И тут ему в живот «перо» — хоп! — по самую рукоять входит. «Пику» Батон в «бардачке» у водилы нашел. Обыкновенный нож. Но убивает.
Водилу раздели, на Оксану уложили. Руками его шею ей сжали. А ей в руку нож вложили. Получилась интересная картинка. Водила родственницу свою трахнул, а потом душить начал. Она же ему, перед тем как ласты склеить, «пику» в брюхо загнала…
Надоело Гире на «хазе» сидеть.
Целыми днями они в этом доме торчат. Даже на улицу до ветру сходить нельзя. Вдруг соседи увидят. Приходится на ведро ходить, которое Гуталин по ночам выносит.
Тепло в доме, хлеба сытные, водочка опять же. В принципе жить бы и жить.
