В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
Нанес увечья…
— А-а, эта, которая…
— Эта, которая Лариса Михайловна Ступина. Эта, которая гражданка Российской Федерации. Эта, защиту чести и достоинства которой гарантирует Конституция. Эта, по факту избиения которой возбуждено уголовное дело…
— Какое дело, начальник? — растерянно протянул Мазай.
Этот ублюдок даже не предполагал, что из-за какой-то девчонки, из-за какого-то «карточного столика» может быть привлечен к уголовной ответственности. Совсем одичал подонок в своих беспредельных «джунглях».
— В результате избиения гражданка Ступина оглохла на одно ухо.
— Сколько?
Мазай аж рот открыл от удивления. Он вчера всего лишь позабавился. В кураж вошел, девчонку поколотил.
— Ты загремишь за решетку на десять лет. Это я тебе обещаю. Я лично сделаю все, чтобы приговор был максимальным…
— Убью суку, — процедил сквозь зубы Мазай.
— Даже не думай, — в упор посмотрел на него Светлов. — До Ларисы ты не дотянешься. Она надежно спрятана…"
"Светлов не врал. Сейчас Лариса у него дома. Заблудшая овечка, сирота из детского дома. Она вызывала только жалость. А после того, как она смело выдвинула обвинение против Мазая, Игорь ее зауважал.
— А если кто-то из твоих уродов дернется в ее сторону, ты, Мазай, не жилец! Это я тебе обещаю…
Светлов вложил в свой взгляд всю силу убеждения. И придавил им Мазая. Заставил его поверить, что он не шутит. И обязательно приведет в исполнение свою угрозу.
В один момент Мазай превратился в кучу дерьма. Размяк, завонял.
— Начальник, гадом буду, озолочу! — захлюпал он носом.
— Чего?
— Озолочу, начальник… Двести штук баксов чистоганом, идет?
— Двести тысяч долларов? За то, чтобы я тебя от статьи отмазал?
— Да, да, начальник! Две сотни тонн «зелени», в натуре, без базара…
Светлов для порядка подумал.
— Нет, не пойдет…
— Почему? Это же огромные бабки. Тебе на всю жизнь хватит. Из ментовки своей поганой уйдешь…
— А чего мне уходить? Мне в моей ментовке хорошо. Поганая она, моя ментовка, — тут ты прав. Поганая потому, что такими вот поганцами, как ты, занимается.
