В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
— Что будем делать? — спросил Шура, глядя, как вооруженные люди усаживаются в микроавтобус.
— Пилите, Шура, гири. Они золотые…
— Ну я же серьезно…
— А если серьезно, то ты у нас старший. Ты и думай…
— Тогда заводи мотор…
Гриша повернул ключ в скважине замка зажигания. Темно-серая «девятка» завелась с пол-оборота. Гриша отлично водил машину. Плюс туман. И два табельных «ствола» — по одному на брата. Все это давало ему основания надеяться на успех…
* * *Ночью поработали хорошо. Только поспали мало. Четыре часа всего смог урвать для сна.
— Значит, ничего не помните? — спросил у Плахова Игорь.
Задержанный сидел в кабинете оперов. Перед ним за рабочим столом Светлов. Чуть сбоку от него Вершинин. Настроение у них боевое. А вот сам Плахов никакой. Лица на нем нет. Бледный, осунувшийся — словом, мокрая курица.
— А что я должен помнить?.
— А дальше провал в памяти, так?
— Ну, так эта тварь клофелином меня опоила. Сами сказали…
— Но не подействовал на тебя клофелин…
— Как это не подействовал? Я же вырубился. И ничего не помню…
— И как девку убивал, тоже не помнишь?
— ?!
— Да-да, вы убили гражданку Кротову… — Игорь сделал осуждающе-трагическое лицо.
А Лева сорвался со своего места и вдавил в стул Плахова, когда тот в порыве чувств попытался с него вскочить.
— Успокойтесь, Плахов. — Лицо Светлова выражало безмерную усталость.
Как будто он уже проделал всю основную работу. И сейчас ему осталась чистой воды формальность — уличить преступника. А для этого у него есть все.
Он открыл папку, выложил на стол листы бумаги.
— Вот, пожалуйста, протоколы места осмотра, протоколы изъятия…
— Какие к черту протоколы? — снова задергался Плахов.
— Да, вы правы, протоколы — это просто бумага… А что вы скажете на это?
Игорь сунул под нос Плахову несколько фотоснимков.
— Что это такое? — с трудом спросил Плахов."
"— Это Юля Кротова… Это вы, гражданин Плахов… А это бутылка, которая стояла у вас на тумбочке.
