Весна в полном bloom на страницах этой книги: Карина — невероятная девушка с идеальными формами, вызывающая у Андрея острое желание, наполняет воздух нежностью и возбуждением. Тем временем, апрельские дни несут с собой романтические приключения и тайны.
Ничего страшного, если девку лишний раз постращают.
Худо другое. Господин Книжник нагло вмешался в процесс подготовки к операции. Сломал все планы Семена Павловича. Под нож готовили одного, а пойдет другой.
Серьев не любил подобных казусов. Знал, что суматоха – гибель для дела. В суматохе можно допустить просчет, сделать ошибку. И хорошо, если эта ошибка не станет роковой...
Не нравилось Серьеву поведение Влада Петровича. Тем более он смутно чувствовал какой-то подвох. Что-то важное он упустил. Что-то очень важное.
Но не для того он заведующий лабораторией, чтобы осуждать своего начальника. Его дело – обеспечить процесс переработки живого материала. И он должен сделать все, чтобы не случилось никаких сбоев...
* * *Анюта сидела на своей койке. И горько плакала. Оттого, что уронила в речку мячик. Река – это смерть, мячик – ее жизнь. Она сделала глупость, разозлила своего хозяина. Он запер ее в палате. Что дальше?
А дальше – ее транквилизаторами напичкают. Или сразу наркоз дадут, чтобы на операционный стол везти.
Она не хотела умирать... Но разве от нее что-то зависит?.."
"Анюта зарыдала еще сильней, когда дверь в палату открылась. И появились два дюжих санитара. Всё, это пришли не к ней, а за ней...
Парни подошли. Она дернулась, чтобы соскочить с койки, убежать от них. Но куда там! Ее схватили, скрутили. Усадили на кресло-каталку. Привязали к нему.
И только после этого появился Влад Петрович. Пьяный, с бутылкой в руке, вид у него неряшливый, расхлестанный.
– Как ты думаешь, руки тебе обрубить надо? Чтобы не цапалась... Как ты думаешь, надо?..
Анюта тряслась от страха. Слезы душили ее. Она просто физически не могла ему отвечать.
– Я думаю, надо... Обрублю я тебе руки. И печеночку вырежу... Или не надо? Может, ты хорошей будешь?..
Он подошел к ней вплотную и погладил по голове.
– Будешь, да?
Анюта закивала. Да, она будет хорошей, она больше не будет упрямиться. Она сделает все, что от нее потребуют. Она очень хочет жить. Неважно, с кем, – лишь бы жить.
– А я тебе не верю... Пока не верю... Но могу поверить...
Сейчас он потребует показать, какая она хорошая. Заставит ее делать мерзкие вещи...
Но нет, санитары просто выкатили кресло в коридор, вывезли ее из охраняемого блока, а дальше – операционная. На столе – какой-то человек. Непонятно, мужчина или женщина.
Анюту прокатили через весь зал, и она оказалась в какой-то комнате, которую от операционной отделяла стеклянная перегородка...
