Рыба в баке сияла ослепительным алым светом, словно глубокой ночью выскочившая из-под земли экзотическая диковинка. Необычные шлепанцы губ рыбы будоражили воображение, заставляя мысли витать о том, что таится в недрах нашей вселенной. Вдруг проснувшись, я поняла, что время для продолжения сна пришло к концу....
"Татьяна Устинова, Павел Астахов
Красотка
Глава первая
Рыба была раздувшаяся и бугристая. Похожая на изъеденную коррозией глубинную бомбу. Даже во сне я сильно встревожилась: а ну как сейчас рванет?
Но рыба вела себя беспокойно. Плавники у нее так и ходили, и шевелились губы, похожие на шлепанцы из алой резины. У моей Сашки точно такие же… Не губы, конечно, а шлепанцы!
Я решила, что есть серьезный повод проснуться. Вдруг это красный сигнал подсознания о том, что у дочки проблемы? Тогда негоже матери-кукушке спать, как сурок.
Прояснить ситуацию с губами-шлепанцами на месте, во сне, не представлялось возможным: рыба артикулировала энергично, но беззвучно. А допрашивать в качестве свидетеля подсознание и пробовать не стоило. Я – судья, а не психоаналитик.
Усилием воли вынырнула из глубокого сна, и тут же включился звук. Кто-то или что-то протяжно выло.
Я с трудом разлепила веки – и к звуку прибавилась картинка.
Ой, мама, что это?!
Надо мной кривилась и всхлипывала опухшая и перекошенная физиономия с губами, точно в стиле Сашкиной пляжной обуви. Рыба, да и только. Глаз за припухлостями и синяками не было видно. Однако они, очевидно, имелись, потому что мое пробуждение не осталось незамеченным. Физиономия перестала неинформативно всхлипывать и относительно внятно провыла:
– Ле-е-енка! Памахиии!
Я еще успела подумать, что плаксивому чудищу очень не повезло. К такой-то наружности да и дефекты речи! А потом в мозгу у меня строго стукнул молоточек, и все встало на свои места.
Первое, меня назвали по имени.
Второе, слезно просили помочь.
Третье, голос был женский и очень хорошо знакомый.
– Натка?!
Я, по-моему, даже подпрыгнула, одеяло свалилось на пол, я пошарила рукой и потянула его на себя, не отводя глаз от чудища. Но тут же малодушно зажмурилась и даже немного отползла назад.
Заметив мой непроизвольный маневр, сестрица взвыла громче и горше:
– Я такая стра-а-ашная, да-а-а?
– Смотря с кем сравнивать, – пробормотала я с неуместной в данной ситуации честностью.
Но тут же опомнилась:
– Что случилось, Нат?! Что это с тобой?! Тебя били?! Кто, когда?! Полиция побои зафиксировала? Ты на чем приехала? Давай срочно в травм-пункт, я с тобой…
– Ы-ы-ы! – прорыдала сестрица и рухнула в постель рядом со мной.
Постепенно кое-что прояснилось.
Спрятав в подушку то место, где раньше у нее было лицо, Натка рыдающим голосом изложила свою историю.
