Рыба в баке сияла ослепительным алым светом, словно глубокой ночью выскочившая из-под земли экзотическая диковинка. Необычные шлепанцы губ рыбы будоражили воображение, заставляя мысли витать о том, что таится в недрах нашей вселенной. Вдруг проснувшись, я поняла, что время для продолжения сна пришло к концу....
– Ну-у-у… Да…
– Я понимаю, что это деликатная тема и не буду выспрашивать у вас шокирующие подробности, но полагаю, вы готовы их поведать журналистам ведущих российских СМИ?
– Ну-у-у… Я должна об этом подумать. Вы же понимаете, это очень личное, мне придется сделать над собой усилие, как-то убедить себя в том, что мои интимные переживания стоит вынести на публику…
– Возможно, мы вместе найдем подходящие аргументы? – задушевно спросил Владлен Сергеевич. – Скажите, что для вас по-настоящему важно?
– Ну-у-у… Красота!
– Не истина?
– Ах, вы же понимаете: перед красотой никакая истина не устоит! – Виолетта Павловна мелодично засмеялась.
– В таком случае вы позволите предложить вам пятилетний абонемент на необходимые вам процедуры профессионального ухода? – Потапов снова стал деловит. – Безвозмездно, как доброму другу нашей клиники, всегда готовому рассказать широкой аудитории о том, как хороши мы и как плохи наши конкуренты…
– Ах, как это мило… Когда мне подъехать за абонементом?
Разговор закончился, я посмотрела на Громову.
– Протест! – высокая и худая, Лариса Айвай распрямилась во весь рост и стала похожа на воздетый меч. В ее голосе красиво зазвенел металл: – Заявляю решительный протест! Во что превращается этот процесс? Какое безобразие! Мало ли, о чем представитель клиники разговаривает с клиентом, это приватное дело, и соответствующая информация должна защищаться законом о персональных данных и тайной переговоров!
– Кстати, о переговорах! – Говоров не смутился, наоборот, оживился.
– Требую прекратить! – крикнул Слизень.
Бегемот только открыл и закрыл рот, багровея, словно ему не хватало воздуха.
– Вия? – жалобно позвала Элеонора Константиновна.
Ее подруга, даже не оглянувшись, исчезла вслед за свидетельницей Першиной.
– Продолжайте, – сказала я Говорову.
