Начав свой путь через труднопроходимые заросли и болота, девять легких самоходно-артиллерийских установок «СУ-76» готовились к бою. Но десятая машина, оказавшись в глубокой топи, была вынуждена оставаться за батареей. В этом месте белорусские защитники встречали немецкие силы, но все равно старались держать оборону и подготовиться к решающему бою....
Что мог предпринять в этой ситуации комбат Карелин? Открыть огонь наугад из своего орудия (минометы находились на закрытой позиции) и подставить под удар машину и скопившихся в воронке десантников? Поднять людей в атаку? Они не пробегут и ста шагов – слишком плотный огонь ведут пулеметы."
"Заработала рация, на связь вышел командир полка Тюльков. Спросил, как обстановка.
– Хреновая, товарищ подполковник. Сидим под носом у фрицев, голову не поднять. Бьют из всех стволов.
– Через десяток минут вступят в дело большие коробочки.
– Цимбал? – вырвалось у Карелина.
– Он самый. После артподготовки, по зеленой ракете двигай вперед.
– Ясно.
– И Бобича предупреди. Далеко он от тебя?
– Рядом. А до фрицев метров двести пятьдесят.
Командир полка положил трубку а спустя десяток минут открыли огонь тяжелые самоходки «ИСУ-122». Снаряды весом двадцать пять килограммов, завывая, проносились над головой и обрушивались на вагоны, доты и капониры.
Стоял сплошной грохот, огонь вели штук двадцать орудий калибра 122 миллиметра.
– Господи, есть Бог на свете, – сняв каску, бормотал пулеметчик Григорий Зуев, имевший троих детей, который не надеялся выбраться живым из воронки-ловушки.
– Башку прикрой! – крикнул ему заряжающий Федор Слобода. – Глянь, какие ошметки летят.
На край воронки свалился сверху скрученный кусок металла.
Когда замолк грохот, в атаку двинулись «тридцатьчетверки», следом тяжелые «сушки» полковника Цимбала, а затем легкие самоходки и пехота.
Машина Карелина с трудом выползла из полузасыпанной воронки. Миновали разбитые, горящие платформы, перевернутые пушки, тела немецких артиллеристов.
Большинство домов были полностью или частично разрушены. Одно из четырехэтажных зданий, заранее заминированное, взорвалось, едва к нему приблизились пехотный взвод и две «тридцатьчетверки».
Все это происходило на глазах экипажа Карелина. Кирпичный дом на какие-то секунды словно вспух. Затем в разные стороны полетели обломки, обрушилась крыша, а улица заполнилась дымом и завесой пыли.
