Необычайная судьба монографии "Смотрю на мир глазами волка" превратила автора из гангsters-шоу в поэтра, который решительно отказывается от пьянки и вралов. Теперь Монах пишет реалистичные рассказы о криминальной жизни для журнала "Урал", заставляя читателей впервые взглянуть на преступность через глаза настоящего разведчика....
– Не такой уж он умник был, – сообщил Киса через некоторое время, держа раскрытый том словаря Даля. Книга была обезображена – середина вырезана, а в образовавшейся нише помещался «ТТ» с навинченным глушителем.
– Да, – согласился я, укоризненно покачав головой. – К тому же такое неуважение к классику. А еще Интеллигент...
Кроме интересующих нас ключей и оружия, в разных тайниках были обнаружены «рыжие» николаевские червонцы в количестве тринадцати штук, шесть тысяч баксов и около четырнадцати «лимонов» деревянными.
Глава 8
Чем мне нравятся многоквартирные девятиэтажки, так это тем, что соседям совершенно наплевать друг на друга, их всецело занимает только сугубо личная жизнь. Такая вот парадоксальная закономерность.
Поэтому мы поднялись на нужный нам четвертый этаж, не привлекая чреватого опасностью праздного любопытства квартиросъемщиков.
Ключи подошли к замкам, и мы почти бесшумно проникли в трехкомнатное гнездо Ворона с высокими потолками, по-старинному украшенными лепниной.
Ворон был в кабинете один. Удобно расположившись в электрокаталке, он смотрел какой-то порнофильм, потягивая пиво прямо из банки. При виде нас резко сунул руку под сиденье, но Киса оказался проворнее и, подскочив, выбил у него точно такую же пушку, что была на вооружении у Интеллигента.
– Нехорошо встречаешь гостей, Сашок! – укоризненно заметил Киса, обыскивая Ворона на предмет наличия у того боевого дублера. Второго пистолета не оказалось, но зато на свет Божий была извлечена пухлая записная книжка. Я сразу занялся ее тщательным изучением.
– Там ничего интересного, Монах-Индивид! – проскрипел Александр севшим голосом. – Мой любовный послужной список... Девочки, что отвечали мне взаимностью, когда был здоров. Храню как память."
"– Не бей на жалость и не хитри, Шура! – я захлопнул книжку и убрал в карман.
– И билет для меня приготовил ты?! – Ворон натурально каркал, захлебываясь от бессильной ярости и став очень смахивать на прототип своей клички.
Ребята, не дожидаясь команды, уже принялись за шмон.
