В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
Чеченцы сейчас больше на финансовые махинации завязаны, а эти дела очень сложные, требуют концентрации ума и внимания, и отвлекаться на такие мелочи, как месть, глупо и опасно. А всякой шушере Спартак просто не по зубам. Да и плевать она хотела на какого-то там Шамхана."
"С момента расправы над ним прошло два месяца, и раз до сих пор ничего не случилось, то проблему с чеченами можно отодвигать на задний план. Хотя и расслабляться нельзя.
В руке зашипела рация, Спартак поднес ее к уху.
– Брат, к тебе тут гости, – сказал Мартын.
– Иду.
В малом зале кафе Спартака ждали трое. Посередине он увидел немолодого уже мужчину с изрытым оспой и морщинами лицом. Желтушные глаза, землистого цвета кожа, усталый, но высокомерный вид. Ворот черной рубахи расстегнут, на груди под седыми волосами видны чернильные купола, массивная золотая цепь, на ней православный крест, пальцы унизаны перстнями. В руках он медленно, будто в раздумье, крутил вдоль оси трость с костяным набалдашником.
Не поднимаясь со своего места, желтушный показал на свободное место за столом. Он считал себя здесь хозяином, и Спартаку это очень не понравилось. Но все-таки он сдержал свой гнев.
– Я Ростом, – тихо, но веско сказал мужчина.
Он явно ждал, что Спартак отреагирует на его имя.
– И что?
– Ростом Батумский.
– А я Спартак. Знаменский.
– Я в законе.
– Ну, я этим похвастаться не могу.
– А я могу, – в надменной усмешке скривил губы Ростом.
– Я знаю, ты за нашим районом смотришь.
– Ну, вот видишь, как хорошо, дорогой. Значит, мне ничего не придется тебе объяснять, – заметно расслабился вор.
Всегда легче разговаривать с человеком, который знает, с кем имеет дело.
– Сейчас ты скажешь, что надо в общак платить, – усмехнулся Спартак.
– Все платят. И ты будешь платить.
– Тут ко мне в феврале подъезжали, тоже хотели меня поиметь. Даже не знаю, кто их самих сейчас имеет, ангелы или черти.
