В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
– Жанна не змея, это ты зря.
– Да нет, я вообще… Не думаю, что Жанна сейчас дома.
– Нет, конечно. Занятия у нее.
– Ну да, студентка, отличница…
– Ты это, руль покрепче держи. А то на поворотах заносит…
– Понял, молчу… Ты к Юльке зайди. Она тебя любит. И ждет. Она тебя всегда ждать будет…
– Она тебе лично об этом сказала?
– Нет, не говорила. Но я же не дурак… У меня мать такая. Мне год был, когда отец нас бросил, к другой ушел. Так она до сих пор его ждет, думает, что вернется…
Взгляд Мартына подернулся тоской воспоминаний.
– Ладно, пошел я.
Спартак не стал брать с собой Протаса и Простофила. Никто не планировал его поездку сюда, значит, киллера в подъезде не может быть по определению.
Шел к Юле и думал о том, что Мартын был прав. Он сам втемяшил себе в голову бред о ее изменах. Потому и обижал ее своими подозрениями. Потому и ушел к Жанне, что повод был. Надуманный повод… Прав был Мартын и в том, что Юля любила его. И ждала. Возможно, и дальше будет ждать, пока он одумается…
Но как же Жанна? Она же рассказывала, что Юля водила к себе мужиков, как шумела с ними за стеной.
Спартак подошел к двери, но жать на клавишу звонка не стал. Он приложил ухо к замочной скважине и услышал женские стоны, смешанные с мужскими хрипами. Нетрудно было догадаться, что происходит у Юли в квартире. Значит, не врала Жанна.
Немеющей от волнения рукой Спартак постучал в дверь… Может, он не так все понял? Может, Юля страдает в одиночестве за порнофильмами, представляя его на месте актеров? Всякое ведь бывает…
Но эту робкую, сумбурную надежду разрушил мужчина, открывший Спартаку дверь.
Ему бы уйти, но обида вздыбила разум, и его кулак перелетел через порог.
