В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
– Да, но ты нам должен…
Спартак смотрел на Хазара тяжелым немигающим взглядом. Браток должен понять, что на своем он будет стоять твердо и до последнего. И еще он должен понимать, что на одну силу всегда найдется другая. Спартак не какая-нибудь базарная бабка, которую можно обложить данью без вреда для себя, он ведь и сам взбунтоваться может, и людей поднять. А как его пацаны дерутся, Хазар сегодня видел. Смяли бы его братву сегодня, если бы не бригада Спартака. Не важно, что строительная, главное, народ в ней боевой.
– Так тебе и хозяин твой должен, – усмехнулся Хазар.
– Нет у меня хозяина. Хозяин есть у кафе, которое мы строим.
– Ну да, ни хозяина у вас нет, ни денег…
– Мы с этим разберемся.
– Ну, мы могли бы помочь. Я Артура знаю…
– Спасибо, не надо. Мы сами.
Артур Сагоян размахнулся широко, целый сектор на барахолке урвал – сначала торговый ряд на два десятка ларьков поставил, теперь вот кафе с летней площадкой строит, Спартака под это дело подрядил. Материал завез, задаток дал и вдруг исчез.
– Так в чем же дело? – ухмыльнулся Хазар.
– Так натура у меня русская. Долго могу терпеть, но если взорвусь, мало не покажется. Очень долго могу терпеть…
Имя у него, может, и не русское, но и в душе, и по паспорту он чистокровный русак.
– Так и со штукой баксов потерпи. Обещанного три года ждут.
– Меньше. Гораздо меньше… Завтра принесешь.
Спартак уверенно посмотрел на Хазара, закрепляя свое требование. Именно требование, а не просьбу. На этом разговор и закончился.
2"
"Спартак заканчивал выводить треугольник фронтона, осталось всего несколько кирпичей.
