В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
Надо рынок в аренду брать, чтобы хозяином быть не только по праву сильного, но и по факту собственника. Юля как раз этим и занимается."
"Рынок как бы городу принадлежит, есть администрация – директор рынка, тихий бытовой алкоголик Пал Сергеич, бухгалтер баба Дуня, два уборщика и три сторожа, – но в тонкости дела никто не посвящен. Город поставил, город и доход за продажу мест забирает. А кто конкретно рынком занимался, огораживал его, асфальтом площади заливал, торговые ряды ставил – так это в администрацию идти надо, там узнавать.
Артур забрал заявление и куда-то пропал. И о Хазаре ни слуху ни духу, как будто и не было его никогда. Но Спартак чувствовал, что рано или поздно оба дадут о себе знать. Возможно, в самое ближайшее время…
Не было сегодня дохода… Зато за последние выходные наварились.
Тук-тук, тук-тук… Часть денег ушла на крышу над кафе. Достраивать его надо, отопление проводить, чтобы зимой можно было отделкой заниматься. Угрюм сейчас за бригадира, десять пацанов с ним из Знаменки уже вовсю работают.
Сам он на крышу больше не полезет. Не то чтобы зазнался, нет; просто теперь у него людей много, которые могут работать под его и Угрюма чутким руководством. К тому же одежда у него вовсе не для такой работы.
Хотел он куртку купить, но торгаш уговорил его взять кожаный плащ. Сказал, что для высокого крепкого мужика это самое то.
Ему еще непривычно в новом обличье, но уже не хочется лезть в грязь.
