В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
Дернуть за веревочку, дверь и откроется…
– Ничего, что я так? – спросила Жанна, сама прекрасно зная, что ему нравится такой наряд.
– А точно ничего?
– В каком смысле?
– В смысле только полотенце, больше ничего?
– А ты угадай! – кокетливо улыбнулась Жанна, устраиваясь в кресле.
Она взяла виноград, подняла гроздь над собой, губами дотянулась до нижней ягоды, сначала коснулась ее языком и только затем отправила в рот.
– Попробую.
– Только силой узнавать не надо.
– Разве я похож на насильника?
– Нет.
– За кого?
– Ну, вообще… Ты такой сильный… И меня этим берешь… Силой берешь. Но не насильно. Мне нравится твоя сила…
Она спорхнула с кресла, села к нему на колени, обжав бедра коленями, дернула за узелок на «тунике», развернула полотенце на разведенных в стороны руках и, махнув им, словно флагом, отбросила в сторону.
Но на полотенце Спартак не смотрел – сейчас он мог видеть только грудь, что сама лезла в глаза.
Спартак обжал губами ягодку соска, нежно потрепал ее языком. С тихим протяжным стоном Жанна откинула назад голову, заторможенным движением рук забросила за спину длинные волосы.
Полузакрытые глаза затуманены, губы трепещут в ожидании поцелуя, тело сотрясает мелкая дрожь, внизу живота влажно и горячо. Ей нужен мужчина, она хочет Спартака.
"Он перенес ее на кровать, в спешке разделся, лег рядом, пальцами коснулся приоткрытых, влажных от жаркого дыхания губ. Может, Жанне казалось, что это виноград или клубника в сливках, может, ей хотелось чего-то другого, но так или иначе она лизнула кончик пальца и одним движением губ втянула его в себя. Палец вынырнул обратно, очертил круг вокруг рта, скользнул к уху, вниз по шее спустился к затвердевшему соску.
