В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
Убила его Жанна. Он и сам подозревал, что с Юлей не все ладно. И то, с какой легкостью она легла к нему в постель, насторожило. И та кассета с оголтелой «клубничкой»… Но одно дело догадываться – и совсем другое, когда тебе говорят в лоб.
Жанна стиснула зубы, с досадой глядя на него. Видимо, дошло, что подружку свою сдала. Нехорошо это, потому и злится на себя.
– Да ничего… Как же мы без презерватива?.. – сквозь зубы прошептала она, отворачивая голову.
– Ты думаешь, я заразный?
Она снова повернула к нему голову, приподнялась на локте, вымученно улыбнулась:
– Не бери в голову… Нормально все.
– Вместе, – рассеянно кивнул он.
– Надо бы провериться… Что-то я не то говорю. Налей шампанского, я хочу выпить. Или праздник уже закончился?
– Думаю, он только начинается… А ты Юльку давно знаешь?
– Да не так чтобы очень. Они лет десять назад приехали, из Ленинграда. Ну, по квартирному обмену. Она у нас в школе училась.
– Что было, то было… Когда, говоришь, за стеной стонали?.. Я один раз тебя у Юльки в квартире видел. Я тогда из больницы к ней пришел…
– Только-только пришел?
– Ну да… Ночь до этого я в больнице провел.
– Так про эту ночь и разговор."
"В эту самую ночь Юли с ним в палате не было. Она только первые дни за ним ухаживала, пока он вставать не начал… Значит, он в больнице был, а она с кем-то, у себя дома… Может, с Мартыном?
– Значит, не с тобой она была… Ревнуешь?
– Ну, не знаю…
Ревновал он, очень ревновал. Но какое это сейчас имело значение?
– Слушай, а может, у вас любовь?
– Любовь, не любовь, а все равно обидно…
– Ничего, теперь я у тебя есть.
