Василина чувствовала себя переполненной энергией после очередной страстной тренировки. День был запланирован до мелочей: сонное утро, успешный собеседование и теперь она зажигательно танцевала в кружке для талантливых девушек — все это складывалось в идеальный образец продуктивной и удовлетворяющей жизни....
- Как странно, - наблюдала за мной леди Этфири, её я знал давно, она меня тоже, тем более её отцом был такой же как я, отчего моя тайна не была для неё таковой.
- Что именно странно? – спросил, дописывая очередной приказ.
- Говоришь, что уже больше полудня терпишь и рукоблудствуешь? – прищурила изумрудные глаза красавица. Ничего говорить на это не стал, но, думаю, моего взгляда исподлобья ей хватило с лихвой. Только это её не остановило. – И ласки женщин не помогают. Полагаю, что он опадает с любый прикосновением оных, а потом вновь заряжен энергией, - и задумчиво прикусила нижнюю пухлую губку, словно уже знакома с подобным явлением, только не могла сразу вспомнить его.
- Ты знаешь, что это, - скорее утвердил, чем спросил я.
- Догадываюсь, - кивнула рыжая бестия. – Если я ничего не путаю, то мой отец сталкивался с таким."
"- Это излечимо? – прямой вопрос, хоть и глупый. Если было неизлечимо, тогда мужчины моей расы давно бы растрезвонили о такой болезни и искали лекарство. Но что-то я не слышал о ней вообще, как и не сталкивался с теми, кто ей бы мучился.
- Хо-хоу, - издевательски хохотнула Этфири. – Знаешь, Нарс, если было неизлечимо, не появились бы я и мои братья, и тем более мои племянники. Да даже ты сейчас не сидел бы передо мной, - и весело рассмеялась.
- Этфи! – пришлось на неё прикрикнуть, чтобы быстрее брала себя в руки и уже поведала мне всё более подробно, а не через свои запутанные игры. Мозг у меня и без неё закипал, как в штанах.
- Ох, дорогой, - тяжело вздохнула подруга.
Она что-то ещё лепетала, а я окончательно перестал слышать весь мир вокруг. Голова закружилась от неверия, нежелания принимать услышанное.
- И, если не хочешь умереть от истощения или потерять вменяемость от постоянного желания, - вдруг добрались до мозга слова Этфири, потерявшей всю игривость, - советую отложить всю вот эту вот муть, - тонкий наманикюренный пальчик указал на фронт моих работ, обведя всё, что было на столе, - и мчаться к ней.
