Автор
В "Брошенке" Ирина Манаева переносит читателя в мир глубоких философских размышлений о личности и взаимоотношениях. Главная героиня погружается в собственную драму, открывая глаза на привычные сценарии жизни – те, что мы часто игнорируем, потому что они кажутся слишком очевидными. Атмосфера книги непредсказуема и эмоционально напряженная, словно струящаяся водопад драматизма и глубины переживаний главной героини....
Да и что бы я сейчас не сказала, не оправдаться… Слава не поверит, да и кто бы поверил?
*****"
"Что происходит? Когда, блядь, вся их жизнь пошла прахом? Как будто в один прекрасный момент всё перевернулось с ног на голову, а они были настолько слепы, что не заметили этого.
Мог ли Варламов подумать, что жена его разлюбила? А может она об этом и не знает? Он и сам только теперь понял, что нет уже тех чувств, что ещё несколько лет назад. Только злость какая-то и горьковатый привкус разочарования во рту.
Случись подобное раньше, он нашёл бы того упыря, что трахал его жену и вырвал бы ему кадык, а потом заставил его сожрать.
Как давно она держит его за идиота? Как давно он царапает рожищами потолок и даже не догадывается, что Нина ему изменяет?
Хотя, конечно, может это случилось впервые и по-пьяни.
В офис ворвался злой и раздражённый до зубовного скрежета. Тут же к нему бросилась секретарь и кадровичка с кипами бумаг на подпись, обеих послал почти прямым текстом и хлопнул дверью своего кабинета.
Налил себе коллекционного коньяка — подарок мэра города, который хранил уже три года для особого случая. Кажется, наступил случай этот самый… Особый. Жаль, что не особо радостный.
В дверь тихонько постучали, не обратил внимания.
— Сука… Как же в голову тебе это пришло, Нина? Чего тебе не хватало, твою мать! — и, запустив бокал в стену, сбросил со стола папки с бумагами.
— Прошу прощения, можно? — раздался тихий голос и Вячеслав поднял взгляд.
У двери стояла Лиана, испуганно взирая на бумаги, разбросанные везде, некоторые даже долетели до её ног. Красивых стройных ног в чёрных туфлях на высокой шпильке.
— Чего надо? — спросил грубо, глядя на неё недовольно. — Стучаться тебя не учили? Учти, если хочешь остаться в столице, придётся сидеть тихо. Будешь врываться вот так в мой кабинет, полетишь обратно в Саратов.
