Автор
В "Брошенке" Ирина Манаева переносит читателя в мир глубоких философских размышлений о личности и взаимоотношениях. Главная героиня погружается в собственную драму, открывая глаза на привычные сценарии жизни – те, что мы часто игнорируем, потому что они кажутся слишком очевидными. Атмосфера книги непредсказуема и эмоционально напряженная, словно струящаяся водопад драматизма и глубины переживаний главной героини....
— Так вот оно что! Сестра, значит!
Ну, держись, сестра!
глава 19
Нина
От мысли, что эта неадекватная девка сидит по ночам у постели Славки, становилось дурно, но тем не менее, с доктором договорилась, чтобы её пускали, как и раньше. Проводив свекровь домой, заехала к детям, покормила их и снова засобиралась в больницу. Я выведу подлую тварь на чистую воду, чего бы мне это не стоило. Она больше не посмеет разрушать мою семью, хоть, по правде говоря, от семьи одни руины остались.
Нет, я ничего не забыла. Вина Варламова оставалась за ним. Она всё ещё напоминала о себе острой режущей болью внутри, когда закрывала глаза и снова видела те фотографии… Но я всё ещё была с ним и в горе, и в радости, и в здравии, и в болезни. В последнее время, правда, только в горе и болезни… Не проходит такая любовь за неделю, не испаряется бесследно. По крайней мере, так у меня. Как и почему он изменил мне я не знала. Оставалось лишь надеяться, что это было ошибкой.
Уже в автобусе набрала номер Артура, хоть и не хотелось с ним сейчас говорить. Вряд ли я смогу когда-либо отблагодарить его за попытку помочь, но и тянуть с этим разговором не имело смысла. Я не смогу работать, пока Славка в таком состоянии, а над ним кружит эта сумасшедшая стервятница.
Как и ожидалось, Лиана сидела у постели Варламова. Когда я вошла она отпустила его руку и вскочила со стула.
— Ну здравствуй, сестрица. Как самочувствие? — а отделал её кто-то «на совесть». Не пожалели сил и средств. Забинтованная рука, лицо едва узнаваемое, запухшая вся и в гематомах… В принципе, я не сомневалась, дрянь заслужила.
— Ты? — прошипела сквозь зубы, ухмыльнулась как-то дико и жутко.
И почему мне кажется, что эта девица не в себе?
— Я. Жена его, — кивнула на Варламова. — А ты, позволь поинтересоваться, что здесь забыла? И с какой стати ты обвинила меня в нападении на тебя? — шагнула к ней, а девица повернулась к Славке.
— Потому что… Я люблю его. И он меня. Здесь моё место. А ты можешь проваливать, — усмехнувшись, коснулась пальцами его заросшей щетиной щеки, а меня затрясло от ярости слепой.
Как смеет эта тварь его касаться?! При мне?!
— Отойди от него!
— А то что? — змея нагло ухмыльнулась, схватила меня за руку, впиваясь в кожу своими острыми ногтями.
